Хроники Аркании. Осень

Интересно, как это у меня получилось? Отец не рассказывал, чем отличается процесс создания таких артефактов от стандартного. Надо будет похвастаться Дариону, когда вернусь в Кельросу, небось, от зависти помрёт. Ладно, всё потом».

Чародей подошел к роднику и отхлебнул воды, усталость как рукой сняло. Сразу стало легче, и Альрин решил заняться изучением структуры чешуи. Праздновать маленькую победу было некогда. Эти крысы могут быть не единственными, кто знает об источнике, да и мало ли кто ещё может заглянуть проведать волшебника.

Альрин для спокойствия установил сигнальные контуры и небольшие ловушки, которые бы вспыхивали в случае, если кто-то оказался бы в радиусе их действия, и посох дополнял эту небольшую систему защиты. 

Маг отрезал небольшой кусочек чешуи и начал вглядываться в сложное переплетение энергетических структур внутри. Сейчас чешуйки были видны, и у них былтёмно-зелёный цвет. Интересно, как же тогда он исчезал? 

Отец немного рассказывал ему про стихию Света и упоминал, что маги, обладающие данной стихией способны отклонять лучи света таким образом, чтобы они не отражались от них, делая их невидимыми.

Волшебник пробовал воздействовать и пламенем, и обычной не преобразованной энергией, но никакого эффекта это не приносило. Он изучал этот кусочек трое суток, и уже решил бросить эту затею, так как мясо даргала начинало заканчиваться, а на одной воде ему сидеть не хотелось, даже не смотря на то, что она было сладковатой и весьма приятной на вкус.

Но случилась одна любопытная ситуация, которая заставила поменять его решение. Когда он разозлился, то швырнул небольшой кусочек со всей силы и тот попал в воду. Каково же было удивление чародея, когда он попытался вытащить его, но ничего не обнаружил.

– Понял! – заликовал маг. – Как же я сразу не додумался.

Около часа волшебник обдумывал, как ему использовать полученное знание, и в его голову пришла замечательная идея. Раз он не может управлять водой или жизнью, то нужно привязать их к контуру. 

Альрин срезал кусочек побольше и сделал из него нечто вроде браслета, а потом надел на левую руку.