Клинки Баал-Рага. Месть Зануф

Буробородый без каких-либо сомнений шагнул в бездну с широко открытыми глазами.

1 Тай-шоги (в пер. с эльф., «сражение сердец») — старинная эльфийская игра, почитаемая во многих империях.

2 Церра — величайшая империя людей, рухнувшая в конце Смутных Времен. Ее возвращение было обещано множеством оракулов, в том числе Хангой Безумной. Она предрекла появление новой Церры в виде Цирануса. На момент повествования Золотой Циранус уже возрожден из десятков Золотых Королевств.

3 Апокалипсис и Малакат — единоутробные братья, ставшие орудием Алчущего Душ после Культивации Рубикона — космологического центра Джамараджи.

Глава 27. Часовня Роханы

Глава 27

Часовня Роханы

Дождь хлынул внезапно. Крупные холодные капли заставили Жамаля за несколько секунд продрогнуть до самых костей, но, как ни странно, это помогло ему собраться. Ужас, блуждающий в ночном переулке, все еще взывал к нему, все еще требовал остановиться, а не бежать в поисках укрытия. Разве можно спрятаться от Крушителя, когда тот вышел за тобой на Охоту? Но благодаря холодному душу страх немного отпустил его.

Вспоминая о прежних подвигах, иранец широко улыбнулся. Затем вздрогнул, почувствовав ледяную воду, стекающую за шиворот через дыру в шляпе.

— Вот ты где, моя букашечка, — огриный рык заложил уши Жамаля, заставив его попятиться. Вскоре он распознал мрачную человекообразную гору, появившуюся в начале улицы.

— Надежды сбываются, — огрызнулся бретер и наконец позволил своим ногам бежать.

— Ты не уйдешь от меня, червелицый, — рычание позади придало наемнику необходимое ускорение.

Каменная плита, оторванная от земли, пронеслась мимо бастарда и от удара о стену взорвалась острыми сколками. Лишь по чистой случайности они не ранили беглеца.

«Мазила», — пробормотал Жамаль, но не рискнул останавливаться, чтобы лично сообщить об этом противнику.

Мчась по намеченному маршруту, он петлял словно заяц по узким улочкам. С косым сейчас его роднило не только бешено бьющееся сердце, но и перспектива закончить жизнь в чужом чреве. Оказавшись на площади, Жамаль опять замер, увидев перед собой пожилого мужчину.

— Что ты забыл здесь, старик? Крушитель вышел на Охоту! Проваливай, если хочешь жить.

— Сам проваливай, — неожиданно огрызнулся горожанин. Кажется, он был пьян.