В интересах государства-1

Когда наши войска взяли Константинополь, солдаты нашли под собором Святой Софии странный камень. Он нес в себе великую силу - Благодать. Камень этот раскололся на два крупных куска и множесто мелких осколков. Одну половину оставили в Константинополе, вторую привезли сюда, в Петрополь.

— В Петербург то есть?

— Он уже сто лет как не Петербург. Мелкие осколки пожаловали героям войны и дворянским родам в награду за особые достижения. Тогда все считали эти осколки просто сувенирами. Но позже выяснилось, что люди, хранившие эти осколки, обрели большую силу.

Картинка в моей голове начинала более-менее складываться. Звучало странно, но хоть как-то объясняло происходящее.

— Значит, у нашего рода тоже есть такой осколок, — предположил я.

— Был, — помрачнел пуще прежнего отец. — Мы его утратили. Именно поэтому нам нужен ты.

— Твой прадед продал наш Осколок, — пояснила Оля. — Проиграл в карты. У нас был высокий ранг благодати, ниже Пятого никогда не опускался… Как только наш род лишился Осколка, мы начали слабеть.

Папа родился уже с восьмым рангом. А мы - с самым низшим, десятым. Только у Пети девятый был, потому что он старший. Мы - последние, кто несет в своей крови Благодать. Если не вернуть нашему роду Осколок, мы обречены.

Да уж. Вот и драма подъехала. Дела у этой семьи и правда плохи, если от обладания этой Благодатью многое зависит.

Отец кивнул и продолжил:

— Утратив Осколок, мы получили позорную черную перевязь на гербе. Почти вся аристократия от нас отвернулась. Финансы тоже пошатнулись.

Поэтому мы должны вернуть утраченное любой ценой. Но пожаловать Осколок может только сам император, — добавил он. — И заслуги должны быть поистине выдающимися…

Отец резко замолчал, услышав шум со стороны аллеи. Приближался рев мотора, вопили сирены.

Внутри меня поднялась волна тревоги. Настолько сильная, что перебила дыхание.

— Погодите! Что-то… не так, — прохрипел я.

Какой-то автомобиль с визгом затормозил перед входом. Затем еще один. В оконных стеклах отражались сине-красные огни мигалок.

— Проклятье… — отец торопливо отодвинул штору и выглянул на улицу. — Быстрые, сволочи.

— Кто это? — спросил я.

— Тайное отделение. Государевы ищейки.

— И что это значит?

— Что все мы в опасности, — тихо ответил отец. — Стервятники учуяли ритуал.

Оля побледнела от ужаса, а отец, напротив, хранил ледяное спокойствие.

Я подошел к окну и осторожно отодвинул край занавески.

Дело и правда дрянь. Три черных автомобиля - два фургона и один седан.