Жизнь одним днём.

— Дим пошли, тебя надо подлатать, а то малех протекаешь, — осторожно коснувшись моей спины, подставив своё плечо в поддержку, осторожно предложил Костя на, что уже я в свою очередь аккуратно покачал головой, двинув своим ходом. Не инвалид поди какой, просто говорить не могу и слегка похож на свежевыжатый грейпфрут.

Тем не менее, что ни говори, а приятно.

— Как хочешь, надо бы льда из морозильника надолбить, — подал тот дельную мысль, а то похоже сегодня лёд и компрессы понадобятся всем без исключения.

— Эх, ещё и нос твой поломанный… надо его вроде вправить пока криво не зарос, а то ломать по новой придётся, как бы то ни было, не беспокойся у меня уже был подобный опыт, — без особого энтузиазма устало проронил Антон, специально для нас проговаривая мысли вслух, продолжая неспешно топать в сторону комнаты.

— Подожди, заберу пару вещей, — попросил тот и уже вернувшись с аптечкой за пазухой, он поманил меня за собой в сторону умывальников.

Делать было нечего, и я смиренно поплёлся вслед за ним, провожаемый подбадривающими взглядами моих несколько более везучих товарищей. Осмотрев мой успевший припухнуть нос со всех сторон, а также осторожно прощупав тот, под мои прищуренным испепеляющим взглядом, ведь даже простое прикосновение было не то, чтобы приятным.

— Сразу без прикрас говорю, будет больно, анестезии нет и по-другому никак, а поэтому сожми зубы и терпи, понял? — закончив осмотр и осторожно ухватившись пальцами за поломанный участок предостерёг тот.

Вняв его предостережениям, я согласно моргнул.

— Так, насчёт три я вправляю, — продолжил он, а я, стиснув зубы приготовился к сеансу мазохизма, лишь смутно представляя, что меня ожидает… во всяком случае будет не больнее на живую оторванных кусков мяса.

— И… раз! — невидимая мне благодаря зажмуренным глазам манипуляция руками, несколько не самых приятных мгновений в жизни и вот уже почти всё готово.

— Хс… — возмущённо прошипел я, наврал ведь скотина!

— Всё-всё, успокойся! — примирительно подняв руки проговорил тот, со сторону наблюдая, как я, раскачиваясь из стороны в сторону наконец застыл нависнув над раковиной куда стекает по новой побежавшая кровь, не забывая без единого звука одними губами поносить его на чём свет стоит.