Жизнь одним днём.

Только вот этот подвиг мне дался отнюдь не задаром, саданул я от души, да так, что неаккуратно вспорол свою вторую стопу осколками зубов.

В итоге у нас в активе имеются две израненные конечности, которые вот же незадача… являются моими ногами, а сей нелицеприятный факт самым, что ни наесть непотребным образом режет мои способности в самостоятельном передвижении, порядком сковывая мою подвижность.

— М-м-м… тварина, как я тебя ненавиж-у-у… — просипев сквозь крепко сдавленные аж до скрежета зубы процедил я, подвывая от калейдоскопа одних из самых «приятных» ощущений в моей, как сейчас оказалось не самой насыщенной на подобного рода впечатления, жизни.

Невзирая на это я исхитрился с матюками и грохотом неуклюже соскользнуть со стола, не позабыв в горячке прихватить свой табурет, где уже на линолеуме кое-как, с предельно допустимой в моём теперешнем положении предосторожностью, на корячках дополз к кухонному столу, старательно опираясь на моего невольного лакированного помощника, благодаря поддержке которого смог-таки поставить свою изжёванную тушу в вертикальное положение.

Ситуация из разряда «краше только в гроб кладут и то не факт», но из этого ха-ха-ха… следует, что?

Правильно… оно мне не грозит, вот совсем, поэтому, заимев за спиной хоть как-то удерживающую меня опору выступающей в виде стены, словно акробат практически балансируя на истерзанных в кровавые лохмотья ногах, то и дело морщаясь от донимающего моё тело дискомфорта, мне только и оставалось смиренно дожидаться своей погибели в облике мёртвого утырка, успевшего вдоволь изгваздаться в моей горячей кровушке.

Иллюзий по поводу своего выживания я уже даже в мыслях не питал, с такой изодранной раной долго не побегаешь. Даже если умудрюсь всё обработать по госту и качественно перебинтовать, то толку от этого будет чуть-чуть больше, чем нихрена.

— Ну, давай падаль… подходи уже! — требовательно прорычал я, чувствуя, как меня вновь захлёстывает новой порцией адреналина.