Повелитель разума

В этом человеке весу было куда больше. Он навалился всей тушей, грязные ногти вцепились мне в шею. Я напряг мышцы, зарычал от напряжения и откинул его. Высокий отлетел на пару шагов, споткнулся о дерущихся подельников и свалился на них.

Я быстро поднялся, восстановил равновесие и бросил взгляд на пострадавшую руку. По ней текла кровь.

Что-то в тот момент щёлкнуло во мне. В голове прояснилось. Будь я в игре, то подумал бы, что накопил энергию и активировал суперудар. В каком-то роде так и было. Три чужих разума предстали как открытые книги.

Я скомандовал Высокому достать нож из кармана и ударить Сутулого. В тот же момент Беззубый вывалился из этой кучи, схватился за тесак и, когда Высокий пырнул ножом третьего участника, замахнулся и ударил его по спине.

— Ключ! — крикнул я, подкрепляя приказ.

На этот раз Беззубый среагировал как надо. Застыл, распрямился, отбросил оружие и пошёл к ключу. Мне не надо было ему словами объяснять, что делать. Он поднял то, что мне нужно, и кинул. Ключи приземлились прямо мне под ноги.

Пока Беззубый пытался осмыслить, что и почему делает, я схватил ключ и сунул его в наручники. Раздался щелчок, и я оказался на свободе. Спасший меня бомж снова вернулся к своим примитивным стремлениям и хотел напасть, но я приказал ему остановиться. Усилил эмоции у Высокого, тот, истекая кровью, взял выпавший нож, поднялся и, шатаясь, дошёл до напарника.

Я не отводил от них взгляда. Не потому что мне нравилось зрелище, а потому что тогда это показалось правильным.

Увидеть дело рук своих и последствия принятых решений.

Когда я покинул это место, на земле лежали три окровавленных трупа.

Глава 9. Новая работа и проблемы

Бар Паук располагался недалеко от школы, куда я ходил. Минут двадцать пройти, и окажешься на улице, полной кабаков и клубов. Добирался я туда где-то с час. Вышел c железного кладбища, дошёл до ближайшей оживленной дороги и некоторое время ловил машину. Будь я в нормальной части города, остановился бы первый попавшийся. Здесь же мне повезло где-то на двадцатой машине, за рулем которой был древний старик.

Кажется, ему настолько плевать на свою жизнь, что он не счёл большой угрозой одинокого пацана в окровавленной куртке.

Я сел на заднее сиденье такой же древней колымаги, как и сам водитель. Прижал рану, постарался отстраниться от тупой, ноющей боли. Она поселилась в двух местах: в голове и руке. После озарения и временного усиления пришёл откат. Я с трудом улавливал мысли старика.