Сбежать любой ценой

Вергилий терпеливо ждет, пока я начну и, собравшись с силами, говорю:

– Мой отец, следователь по особо тяжким преступлениям, всегда считал, что уметь защитить себя для девушки гораздо важнее, чем хорошо шить и готовить. Поэтому с пяти лет у меня была такая подготовка, словно я должна служить в спецназе. Каждый день был заполнен тренировками, я жила по расписанию и опоздание на минуту могло стоить ужина. А пропуск одного занятия… В общем лучше было не пропускать.

– Ну, ты хорошо с этим справилась.

– Я старалась.

– В медицинский ты тоже пошла по указке отца? – спрашивает Вергилий, и его слова так задевают меня, что я вспыхиваю от негодования.

– Это был мой выбор, – холодно отвечаю я, вспоминая, чего мне стоило добиться права на свой путь. Заняться тем, что я хочу, а не жить мечтами отца, которому хотелось сделать из меня воина. Он никогда не скрывал, что хотел мальчика, а родилась я. К Алисе он никогда не предъявлял столь жестких требований, не обучал ее драться. Она была девочкой, которая играла в куклы и училась готовить.

– Думаешь, медицина – твое призвание?

– Я ощущала себя на своем месте, когда была в операционной, – подумав, отвечаю я. – Это не значит, что мне было легко, нет. Но я любила свою работу.

– Говоришь так, словно простилась с ней.

– Все может быть, – отвечаю я. А сама думаю, что за желанием вернуться, чтобы спасти Алису, я совсем не думала о себе.

– Стрелять из арбалета умеешь? – спрашивает Вергилий и разбивает мою задумчивость.

– В соревнованиях по стрельбе получила первое место, – без особой гордости говорю я. Это было важно для отца, я просто сделала то, чего ему хотелось. Быть хорошим стрелком из арбалета никогда не было моим желанием.

– Ты приняла решение? – выждав паузу, спрашивает Вергилий.

– Да, – как можно равнодушней отвечаю я.

Вергилий поднимается с пола и оказывается на кровати рядом со мной. Замираю и словно выключаюсь из реальности. Только смотрю на него. Как он касается пальцами щеки и приближается ко мне, словно хочет поцеловать. Если он попытается это сделать, я его ударю. Нет, я сейчас даже шевельнуться не могу. Вергилий медлит, будто оценивая свои шансы, а может, и прикидывая перспективность своего намеренья.