Сбежать любой ценой

– А сейчас они у нас такие маленькие, такие крохи! – дурацким голосом произносит Вергилий.

– Я не пойду в ваш штаб, пока не разберусь с Юрием! – говорю я.

Парни переглядываются, и Вергилий вздыхает.

– У тебя есть план? – спрашивает он, глядя мне в глаза. – Если есть, то я на твоей стороне и давай зажжем по полной.

– Но мы не можем нарушать устав… – пытается вернуть нас к реальности Рик.

– Мы уже нарушали все, что могли, – говорит Вергилий, верхом садясь на стул. – Нарушение устава на этом фоне никто не заметит.

Смотрю на него и понимаю, что моя проблема с Юрием для него – шанс отсрочить тюремное заключение. Возможно поэтому, он так горит желанием ввязаться в эту авантюру. И начинаю говорить.

Наблюдать за Алисой со стороны и не мочь подойти к ней и обнять – та еще мука. Мне стоит больших усилий не броситься к ней, забыв об осторожности. Тоже самое едва не происходит, когда я вижу маму, она идет по соседней улице. Мы с Вергилием сидим в машине, и он держит меня за руку, чтобы я, не дай бог, не выскочила наружу.

Мы почти не расстаемся, проводя вместе время с утра до вечера. Я даже начинаю привыкать к нему и бесит он меня гораздо меньше, чем в Эливаре. Хотя за обман я его еще не простила. Но мы об этом не говорим. Не упоминаем то, что было в Эливаре, словно это просто был сон. Мы пробудились, и произошедшее осталось в ночи, скрытое плотным мраком. Что ж, меня это вполне устраивает. По крайне мере, пока.

Мы сидим в темном баре, где грохочет музыка и ходят полуголые официантки. Вергилий то и деле переключается на них, чем сильно меня раздражает, потому что часто переспрашивает.

– Знаете… Когда Юрий говорил, что хочет моей смерти, потому что я особенная, – начинаю и я с трудом сглатываю. Вергилий откровенно разглядывает хорошенькую официантку и, кажется, совсем меня не слушает. – Сначала я думала, как какая-то идея фикс. Ну знаете, какие бывают у маньяков. Избранность, греховность, что-то такое.

– Что? – рассеянно произносит Вергилий. – Нет, я думаю это бред. Тебе просто хочется найти объяснение его больной фантазии.

Рик хмурится и никак не комментирует мое предположение.

– Он снимал с жертв кожу, – говорю я и к горлу подкатывает тошнота. – Все они были изрублены на куски. Их находили частями.