Сбежать любой ценой

Что-то случилось?

– Надеюсь, что ничего, – вздыхаю я и смотрю на Рика. Он единственный, кто во вчерашней заварушке не получил ни царапины. Его задание избавить от настройки Лирику прошло легко, и я даже немного завидую ему. Берта мы нашли в одной из камер в подземелье. Он был изрядно побит, но в сознании. Увидев Нелл, он плакал, и это тронуло меня до глубины души. С трудом сдержалась, чтобы не зарыдать самой. Очень хочу, чтобы эти двое были счастливы, они это заслужили.

– Вергилий пошел в сад, – говорит Рик. – Кстати, тебе очень к лицу это платье.

– Спасибо, – обескураженная его неожиданным комплиментом, говорю я. Кажется, все действительно плохо. – Пойду поищу его.

Вергилий сидит, привалившись спиной к дереву. Он отрешен, уголки губ опущены. Темные волосы падают на щеки, подчеркивая бледность кожи. Подобрав плащ, сажусь рядом с ним.

– Ты в порядке? – толкнув его в плечо, спрашиваю я.

– Я облажался по полной, – кусая губы, отвечает Вергилий, – О каком порядке может идти речь? Никогда не смогу себе этого простить.

Я пришел сюда, чтобы отомстить убийце матери, а вышло…

– Ты сделал все, что мог в обстоятельствах, которые тебя окружали, – строго говорю я.

– Нужно было сделать больше! Ведь я знал, ради чего шел сюда! И почему поставил на кон свою жизнь! Твою жизнь! – вспыхивает Вергилий. – Но когда увидел его…

Он осекается и смотрит на свои руки, словно они могут ему что-то объяснить.

– Вайт мертв. Нет смысла возвращаться к тому, что ты ему не высказал.

– Как ты не понимаешь! – в глазах Вергилия отражается мука.

– Я жил этой местью, жаждой справедливости. Хотел увидеть, как умирает эта тварь. Дать ему прочувствовать все то отчаянье, что проживали его жертвы и их семьи, которые годами искали и ждали своих близких!

– Если тебя это хоть сколько-то утешит, я убила его твоим ножом.

– Он не мой. Я нашел его на улице Эливара, – мрачно отвечает Вергилий. – Сколько он умирал? Сожалел ли о том, что сделал?

– Даже если бы ты его пытал месяцами, вряд ли бы он начал раскаиваться, – говорю я.

– Раскаянье – это внутренний рост и осознание, а если человека все устраивает и он считает свой выбор верным, пытки это не исправят.

– Я думал, что, если он умрет, мне станет легче. Но мне стало только хуже. Если бы его прикончил я, то, наверное, меня бы отпустило, – безжизненно говорит Вергилий.

– Но это бы не вернуло тебе маму и не стерло всю ту боль, через которую ты прошел. Опустошение было бы неизбежно, – мягко произношу я.