Сбежать любой ценой

Лицо у Вергилия бледное, словно из него выпили всю кровь, черты заострились, а губы подернулись синевой. Сможет ли он ожить? Меня мучают сомнения, я чувствую, как он холодеет. Если прошло больше шести минут, пока его сердце не бьется, то мозг уже умер и вряд ли что-то поможет.

– Готово, – шепчу я, делая шаг назад.

Маллори опускает красный шар в солнечное сплетение Вергилия. По его телу пробегает судорога, но пульс не появляется. Маллори хватается за другой сосуд, где танцует бордовое пламя с чернотой внутри. Такого я еще не видела! Оно влетает в тело Вергилия, и тот начинает сиять, но сердце все равно молчит.

– Сделай ему искусственное дыхание! – говорит Рик. – Чего медлишь, Дана?

Порываюсь начать это делать, но Маллори удерживает меня.

– Нельзя, – сурово произносит он. – Если питание не сможет его вернуть, значит, мы его потеряли.

– Но если есть возможность, зачем от нее отказываться? Я ведь знаю, что делать! – возмущаюсь я, никак не понимая, почему нельзя. Дело в питании? Здесь не верят в закрытый массаж сердца?

– Не сомневаюсь в этом, – отвечает Маллори, и в тело Вергилия врывается темно-зеленая энергия, похожая на желе с мерцающими частицами.

– Вергилий! – кричу я. – Вергилий!

Сердце Вергилия не запускается. Надежды больше нет. Человек не может столько времени находиться без пульса. Маллори приподнимает ему веки и качает головой, признавая, что его идея потерпела фиаско. Он выглядит бледным и очень виноватым. Нервно кусает губы, так, что на них выступают капельки крови.

Шмыгаю носом, чтобы не разрыдаться. Ко мне подходит Рик и обнимает. Слезы, которые я уже не в силах сдерживать, градом катятся по щекам и тонут в одежде Рика.

В комнату вплывает Адель, шурша своей пышной юбкой. Оборачиваюсь, тыльной стороной руки спешно вытираю мокрые щеки.

– Ничего хорошо сделать не можешь! – шипит Адель, подходя к Маллори. – Неудачник! Лучше бы ты умер, а не наш старший брат! Это было бы справедливей!

Радуюсь, что Маллори этого не слышит. Это было бы слишком жестоко.

– Озвучь, – требует Адель, садясь на край постели. Она проводит рукой по лицу Вергилия и наклонившись, рисует у него на лбу какой-то знак.

– Нет, – хрипло говорю я.

– Влюбленная дура! – сквозь зубы цедит ведьма.

– Адель здесь? – спрашивает Маллори. Та проходит мимо него, грубо толкая в грудь, но тот лишь слегка вздрагивает.

– У нее плохое настроение. Не хочу это повторять, – говорю я, не сводя глаз с мертвого Вергилия. Мне не верится, что его больше нет.