Правление Штормов

Но я никогда не думал, что могу оказаться настолько одинок.

Арла медленно кивнула, хоть и знала, что он на нее не смотрит.

– Да, как прежде уже не будет. Старая жизнь ушла. Но у вас теперь есть нечто неизмеримо большее – огромная страна, люди, которым нужна ваша защита и забота. И ваша семья стала куда больше, это сотни и тысячи людей, которые преданы вам.

Император дернул углом рта:

– Семья? Я не ощущаю себя частью семьи. Скорее статуей на пьедестале, идолом... – он осекся, едва удержав все чаще и чаще звучащее в голове слово "марионетка".

Некоторые вещи говорить все же следовало с осторожностью. Тем более здесь.

– Я чувствую, – продолжил он, – как будто между мной и остальными пропасть. И она с каждым днем все шире...

Император повернулся к Арле и замолчал, наткнувшись на изумленный, полный непонимания взгляд.

– Это просто сложный период, он закончится. Ваша жизнь так резко и внезапно изменилась, но поверьте, нужно просто переждать и привыкнуть, это дело лишь времени...

Она говорила и говорила, но он уже даже не слышал, что именно.

Когда она наконец закончила, он тепло и спокойно улыбнулся:

– Да, думаю, так и стоит сделать. Пригласи, пожалуйста, сказительницу.

И снова отвернулся к окну.

1457 г., пятый год Правления Штормов, лето.

Восточное море.

Едва ли не впервые в жизни Наярре было абсолютно нечем заняться.

Плыли они уже четвертый день. Зачем Венс сказал ей смотреть на горизонт, девушка так и не поняла, но это было единственным, что никогда ей не надоедало, она могла бесконечно разглядывать игру волн, как в первый раз.

Шум и запах воды преобладали над всем остальным, но ей нравилось ощущать не только их, но и скрип корабля, ароматы дерева, смолы, чувствовать, как он разрезает воду и движется вперед.

Однако помимо этого, дел не было никаких.

Венс наоборот почти все время где-то сновал. Он еще в Веморе взамен плаща раздобыл себе что-то вроде короткой черной куртки, объяснив это тем, что на корабле куда удобнее будет в ней, но частенько помогал матросам, куда-то лез по паутине снастей, что-то тянул или привязывал и, разогревшись, снимал даже её. Но с оружием не расставался ни на миг, даже во сне не снимая с себя ножны с мечом.