Правление Штормов

Хотелось чего-то нового, маленький суматошный Риккт ему уже успел надоесть. Может плюнуть на все и податься ближе к морю?..

Илбрук, погруженный в мечты о лазурных волнах, отхлебнул отвар и внезапно заметил проплывающую мимо него котомку с вещами. Едва он успел вскочить на ночи, как ручейки воды залили и то место, где он сидел, и возмущенно зашипевший костер.

Отбросив непрошеную мысль о духовном покровителе, таким извращенным образом решившим реализовать его стремление к большой воде, он вгляделся в сумрак и понял, что струи бьют прямо из скалы.

В каменистых равнинах, где торговец родился и вырос, любой источник считался священным. Но этот определенно был каким-то странным, и под несильным напором бил из ровных трещин, образующих четкий высокий прямоугольник, примерно с человеческий рост. В центре этого прямоугольника вроде бы различалась какая-то гравировка, но свисающие растения не давали понять, какая именно.

Илбрук протянул руку, отводя стебли в сторону и касаясь узора. Ему показалось, что он услышал негромкий щелчок, и в следующую секунду его оглушил и сбил с ног поток воды, хлынувший из расступившегося камня.

Порядком протащив его по склону, поток утратил силу и растекся в стороны, предоставив мокрого и ошеломленного торговца самому себе. Когда он наконец отплевался и проморгался, то обнаружил, что их уже трое: рядом судорожно кашляли темноволосая девица в лохмотьях и высокий мужчина, из-за облепившего его мокрого черного плаща слегка смахивающий на летучую мышь.

– Ты в порядке?

Девушка неуверенно, но все же кивнула.

– А я нет, – простонал Илбрук, тоже переходя на имперский диалект. – Кто вы, что это было и где мне теперь искать свои товары?!

***

Для ночевки, конечно, пришлось искать другое место, посуше. Оставив до рассвета безуспешные попытки выудить из окрестных кустов свои вещи, Илбрук все же не выдержал и, наломав на факелы несколько пучков смолистых веток, полез в открывшийся проход, хоть краем глаза взглянуть на таинственный город древнего народа.

Несостоявшиеся утопленники жались к костру и делали друг перед другом вид, что в мокрой одежде им ничуть не холодно.