Правление Штормов

Отчаянным движением солдат подхватил щит и в последний момент закрылся им, бросив меч.

Удар сверху был настолько силен, что острие пробило защиту, и наконечник царапнул шею солдата. Иррт навалился сверху всем весом, стремясь вдавить оружие глубже. Сави чувствовал, как по коже капля за каплей потекла кровь, и сжал зубы, стараясь отбросить противника. Но неизвестная людям древесина, из которой иррты делали свои копья-трубки, зачастую превосходила крепостью даже сталь мечей, и была уж точно прочнее древесины щита, которую она понемногу прорезала.

Сави поднял глаза поверх окантовки. Желтоглазый уловил в взгляде солдата обреченность, и губы иррта начали расползаться в улыбке.

Как вдруг он резко дернулся и мешком свалился на щит. Сави забарахтался, скидывая с себя обмякшее тело. И, еще не веря в свое спасение, с трудом встал на ноги. Мельком глянул – из спины иррта торчали два арбалетных болта.

– Цел? – окликнули его.

Свои. Сави неуверенно кивнул. Когда в глазах перестало рябить, он различил стоявшего напротив такого же, как он, солдата.

Но прежде, чем он успел осознать, о чем, как к нему в сопровождении еще шестерых бойцов подошла фигура в белых одеждах, и Сави оказался на коленях. Движение было естественным, как дыхание, инстинктивная тревога при виде сверкнувшей неподалеку молнии или улыбка ребенка, обнимающего мать.

– Г-госпожа… Хвала Пятерым!

Арбалетчик неодобрительно глянул наверх, на тучи: начинался дождь.

– Новобранец? – наполовину вопросительно, наполовину утверждающе поинтересовался он.

И, дождавшись кивка, повернулся к женщине в белом:

– Молодой еще, – извиняющимся тоном пояснил он. – Ветераны-то меньше, чем по трое не ходят.

– Он ранен, – заметила женщина. – Выделите ему сопровождающего до лагеря.

– Да, госпожа.

…почти всю дорогу обратно Сави провел как в тумане. Но потряхивало его не от запоздалого осознания опасности и не от потери крови.

Богиня! Он, простой Сави Аргалей, сын кожевника, вживую видел саму богиню!.

***

Дождь зарядил с удвоенной силой. Дым от пожарищ прибило к земле, и он влажной пеленой растекся по лесу, въедаясь в одежду и горча на языке. Но никто не жаловался. Дым был куда приятнее запаха крови и смерти.

Против имперской армии на защиту своей земли и домов встали все жители небольших обособленных поселений, а после и прибывшее из глубин Ирртиона войско, но люди молились куда более сильным богам. И боги эти шли во главе армии.