Правление Штормов

Иррт подошел к небольшому суденышку, провел рукой по деревянной обшивке.

– Совсем как мы. Да, мы остались прежними, но прячемся тут. Просто существуем. Тогда как вы живете по-настоящему... Сложно, тяжело, но живете.

Наярра не нашлась с ответом, но Кррейасу он и не был нужен. Иррт размышлял, погруженный в свои мысли, и было не понятно, делится он ими или же сам пытается что-то для себя выяснить.

– Наверное только поэтому я и послушал... его. Имперец... в нем я увидел проблеск надежды. Да, это риск, но если Пятеро исчезнут, то мы сможем вернуться обратно, наверх.

Наярра боковым зрением увидела мелькнувшую тень и резко вскинула голову. Воду над их головами пересекало огромное создание, больше, чем акула, больше, чем вообще можно было представить.

Кррейас ничуть не обеспокоился, и, когда она встревоженно на него посмотрела, успокаивающе покачал головой:

– Это кашалот. Они безопасны, если не пугать. Редко заплывают так глубоко, но иногда случается.

Лесная постаралась взять себя в руки и проводить взглядом огромного зверя не с опаской, а восхищаясь его размерами и мощью. Когда кашалот исчез из виду, она заметила, что иррт все еще смотрит на нее.

– Знаешь, одно твое присутствие здесь уже ощущается как глоток свежего воздуха с поверхности.

– Воздух с поверхности очень часто несет запах крови. Может быть ты и прав, но наверху все не так замечательно, как ты думаешь.

– Потому я и хочу, чтобы все изменилось.

Иррт еще немного помолчал, но затем словно стряхнул с себя грусть:

– Ладно, увидим. А сейчас, я думаю, все-таки тебе стоит что-то съесть. Да и потом, будет ужасно, вернись ты наверх, не попробовав здешнюю еду. На поверхности точно такого не встретишь.

***

На Собрание их допустили ближе к вечеру. Предполагаемому вечеру, свет на улицах, по которым они шли ко дворцу, стал теплее и тише, и Наярра решила, что это должно за неимением заката означать конец дня.

Сейчас они стояли в приемной перед залом, где собрались те, кто должен был решить их судьбу. Гул голосов, иногда доносившихся из-за широких дверей звучал взволнованно и возбужденно, охрана вокруг напряженно стискивала в руках обнаженное оружие, и нервозность обстановки постепенно начала передаваться и девушке.