Война кланов. Ведарь

Волна блаженства накрыла с головой, и я вытянулся на лавке, нагретое дерево обжигало живот, почти физически ощущал, как из меня выходит накопившаяся грязь. Довольно зажмурился. Прокатывались расслабляющие волны жара. Дышать можно через раз, зато прочистился нос.

А-а-а-а!!!!

На пике блаженства, когда мышцы полностью расслабились, на меня вылился водопад ледяной воды. Я истошно заверещал, тут же слетел с лавки и кинулся в угол. Успел стыдливо закрыть промежность руками.

– Да ладно, чего там не видела, когда маленького подмывала? – подкравшаяся тетка поставила кадушку на лавку.

– Запомни, что нельзя расслабляться, даже когда будешь на жене. Это тебе первый урок, многому придется ещё научиться. А покуда ложись, попарю от души.

– Да я сам смогу! Чего водой-то плескаться? Можно же и словами объяснить.

– Словами бы понял, но вскоре запамятовал, а такое вряд ли когда забудешь. Да и сам не сможешь нормально попариться – жалко себя будет. Ложись, говорю, и не брыкайся! Веник жесткий, как и твоё будущее обучение, так что ощути масштаб трагедии, – тетя Маша вытащила из запарочной кадушки связку еловых лап.

Её рубашка до пят начала намокать.

– Лучше березовым или дубовым! Может не надо еловым-то?

– Надо, Федя, надо! Держись теперь.

Хлясть, хлясть, хлясть.

С оттягом, с прихлестыванием, с нагнетанием пара.

Хлясть, хлясть, хлясть.

По всему телу бегут мириады иголочек, кожа скрипит под ударами веток.

Хлясть, хлясть, хлясть.

Водопады воды, волны жара, запах ели.

– Да ты никак поплыл, милай? Совсем в душах да ванных ослаб? Иди тогда в предбанник – хлебни кваску, да в избу ступай.

Чайник поставь, я покуда тоже сполоснусь, – тетя плеснула широким ковшиком на камни, густой пар мощным кулаком ударил в потолок.

Действительно, в голове царила такая же пустота, как в бескрайнем синем небе. Слегка пошатываясь, я выбрался из парной. Осенний промозглый воздух остужал распаренное тело – струйками поднимался пар.

Банка с холодным квасом блестела возле чистой одежды. Я аккуратно поднял, чтоб не выскользнула из мокрых рук, отхлебнул ядреной воды.

В голове появились далекие отзвуки мыслей. За дверью раздавался хлест прутьев, и шипела подливаемая вода. Пусть её, завзятую банщицу, а я, пошатываясь, отправился в дом.

Чайник заурчал на плите. В небольшой кухоньке спартанская обстановка: несколько тяжелых табуреток, тонконогий стол под синей клеенкой, плита на две конфорки и старенький кухонный комод. На широком печном шестке подбоченились горшки, сковороды.