Война кланов. Ведарь

Я не мог понять почему – ведь получилось же красиво!

Через пару дней отец принес медную бляшку с петелькой-ушком: на желто-бордовой окружности рукой мастера вырезан маленький арбалетик; задняя гладкая поверхность отполирована до блеска; сантиметров пять в диаметре, похожая на старинную монету. Изображение менялось в зависимости оттого, как на "монету" падал свет. То одна натянутая струна исчезала, то другая. Мама продела в ушко тонкий шнурок и…

– Ну что ты там застыл? Рубль нашел? – хохотнул в дверях милиционер.

– Да иду я, иду! – я тяжело вырвался из воспоминаний и не сразу понял, чего от меня хотят.

Быстренько переоделся в запасную одежду: джинсы, футболка, синий свитер, старые кроссовки. Надоело красоваться стильным Сусаниным. Вещи Вячеслава сложил в пакет, чтобы отдать на выходе.

– Давай шустрей, нас заждались! – скомандовал милиционер и пропустил вперед.

– Может чайку? – я слегка поиграл на нервах у мордатого.

– Может по почкам? – милиционер так же ласково поинтересовался в ответ.

Ни одна дверь больше не открывалась, коридор провожал полным молчанием, в крайней комнате приутихли звуки телевизора. Скрипнул линолеум на полу – благословил в дальнейший путь, и мы вновь на широкой лестнице.

– Вы что так долго – ремонтом занимались? – зло выплюнул Голубев.

В руке отрывисто бурчала рация. Костяшки побелели – ещё чуть-чуть и ворчащая коробочка брызнет черными осколками по плиточному полу. Лицо побледнело, на открытом лбу дрожали бисеринки пота. Казалось, что немного подтолкни, и он кинется на меня.

С чего бы такая разительная перемена? Не ждал, конечно, любви и обожания, но и подобная резкая перемена обескураживала. Какая вожжа ему под хвост попала?

– Долго не мог вспомнить – куда положил паспорт. Сами знаете, у студентов всегда творческий беспорядок.

Владимир Александрович зло мотнул головой в сторону двери:

– На выход! И не делай глупостей!

– До свидания, Зинаида Павловна! – я сделал вид, что не заметил резкости.

– Угу! – прозвучало вслед.

Голубев вышел первым, за ним я, а следом два милиционера с добрыми и сердечными лицами.

В таком составе нас и встретил Вячеслав. Я готов был вернуться обратно и опять выйти, чтобы снова увидеть, как у него открылся рот. Но парень тут же справился с собой, и кроссовки примяли разноцветные широкие листья под ногами.