Война кланов. Ведарь

– За Федора не волнуйся, у него на машину рука набита! – выдохнул Вячеслав и улыбнулся. – Осталось только рожу набить.

После уборки крепыш вынес плотный пакет и вдоль калитки струйкой потек красный порошок, размываемый мелким дождиком.

– Что это такое? – поинтересовался я.

– Наша охранка, да и от тебя след отобьет. Сгреби мусор под сарай, чтобы не бросался в глаза, – Вячеслав продолжал сыпать, стараясь не пропустить ни одного участка.

За нашими передвижениями сверху внимательно следил деревянный дракон.

Дождь не смущал земноводное.

Утро входило в свои права, но затянутое тучами небо никак не хотело светлеть, переходя из черного в грязно-серый цвет. Холодные капли падали за шиворот и растекались по голому телу, заставляли ёжиться и вздрагивать. Мокрое древко метлы пару раз выскальзывало из рук, но все-таки удалось привести двор в порядок.

Радушный хозяин высыпал весь пакет и теперь скомандовал связать валяющуюся на земле веревку. С толстой тесьмы, идущей по всему забору, уныло свисали красные мешочки.

Они болтались, словно ленточки на груди у людей, идущих на октябрьскую демонстрацию.

– Тоже охранка? – спросил я.

– Да, она. Теперь живо в дом!

Дождевики заняли привычные места на вбитых в стену крючьях. У Вячеслава с лица не сходила угрюмая озабоченность. Кивнув мне на стол, юноша взялся за другой край, и вместе мы еле сдвинули эту махину в сторону.

Внизу под половичком-дорожкой, усыпанной крошками и рыбной чешуей, нашелся небольшой люк. Дверца сливалась с полом и я бы ни за что не нашел, если бы Вячеслав не потянул за неприметный рычажок.

Четыре половицы беззвучно скользнули в сторону, и открылась черная яма, со спускающейся внутрь лесенкой.

– Давай лезь, и сиди тихо. Вертушки уже на рядом, – Вячеслав кивнул в темноту подпола.

– Какие… – мои слова прервал доносящийся издалека знакомый вой.

– Вот такие, давай! – Вячеслав гостеприимно хлопнул по плечу.

Я рыбкой нырнул в темноту, едва успев зацепиться на лету за ступеньку.

Уползай, малыш! Уползай!

Глава 8

В пятки ударил ледяной пол.

Я покачнулся, и ступени рванулись к многострадальной пятой точке. Под руку попались клубни картошки, рядом стеклянно звякнуло. Люк тихо скользнул на место, и я остался в полной темноте.

Прошуршала дорожка, обиженно грохнул стол, и в сторону двери протопали тяжёлые шаги.

Тишина как в космосе: доносилось шорох от кроликов, слышалось тонкое жужжание последних комаров, урчание голодного живота.