Война кланов. Ведарь

Я знал, куда вы направились. Я там был. По вашим следам шли разведчики. Им дано чёткое указание не трогать вас, лишь проследить за сохранностью, но Сидорыч всегда оставался на страже. Почти все разведчики уничтожены, однако я узнал самое главное – ты добрался до арбалета, и узнал, где находится твоё дитя.

Рано или поздно я расскажу хозяйке этот секрет, поэтому сейчас набиваю плащ ведарской медью.

Я устал убивать, я устал предавать, я устал.

Прости меня, сынок. Прости, если сможешь».

Я отложил блокнот в сторону.

Я стал отцом? Но кто? У меня же только с одной… Людмила! Как же так?

Понемногу кусочки мозаики складываются в одну картину. Земля вспучилась горбом. Меня потянуло прочь и, чтобы удержаться, я схватился за жесткую столешницу. Воздуха не хватало, внутри пышущая жаром пустыня.

Дочка пастыря… Юля?

Земля покачнулась ещё раз, сильнее.

– Я узнала его в ту ночь. Пришлось ему открыться, иначе нас бы с тобой не было. Когда дочь пастыря занесла тебя в храм и опрокинула лампады, Владимир подошел ко мне. Я видела, что в нём боролись две сущности, и помогла одной из них. Он появился в больнице среди других оборотней. Он уговорил опытную ведаршу не рваться в бой, чтобы одним махом решить проблемы. А потом тихонько подсунул блокнот. Но ты сам видел, как всё получилось.

Тихий голос тёти вернул меня к реальности.

– Значит, я убил своего отца? Мне не показалось?

– Он должен был умереть сам, такой кодекс ведарей. Скольких охотников он отправил к Роду – неизвестно. Твой отец оказался слаб, гораздо слабее напарника. И он попал под её влияние.

– А кто это?

– Дочь пастыря, только она могла объединить стаю.

– Это Юля? Женька говорил, что она приезжала с синяками. И что пропадала надолго.

Тётя не ответила, её глаза смотрели на просыпающееся утро. Светлело на горизонте. После долгой паузы, она протянула мне резиновую маску. Пустыми глазницами на меня смотрело измазанное кровью лицо Голубева.

Он всё время находился рядом и не мог открыться…

Я убил отца, я отомстил ему за мать… Но как же погано на душе… Ведь он не виноват… или виноват?

А я всё это время мечтал о той, которая жаждала меня убить…

Ребёнок! Он узнал, где мой ребёнок.