Война кланов. Ведарь

В ответ втыкаю большим пальцем в подмышечную впадину. Тварь скулит и тут же ударяет другой лапой снизу вверх. Балетным па делаю полуразворот и втыкаю иглой в левый глаз, с легким хлопком разлетается глазной белок.

Оглушающим ревом забивает оба уха, перевертень мотает головой, и игла вылетает из глазницы. Не успеваю увернуться от очередного удара, и ребра взрываются обжигающей болью.

Сверху падает картина с какой-то толстой бабой. Ловлю за тяжелую раму и швыряю в беснующегося оборотня. Сам бросаюсь следом.

Перевертень отбивает картину в сторону, та разлетается на куски.

Однако он тут же получает иглу во второй глаз. Обезумевший от боли слепой оборотень взвывает, подняв морду вверх, и я тут же вбиваю медное «яблочко» в разверзнутую пасть.

Со всей дури прикладываюсь обеими ногами о широкую грудь. Оборотня через окно выносит во двор.

Два стука сердца и раздается взрыв, я в это время затаскиваю напарника в комнату. Газ понемногу рассеивается, и охотник приходит в себя.

По стенам пляшут воронки пуль, штукатурка осыпает лежащую девушку.

Я бью по хромированной дуге кровати, наручники сползают с оборванной трубы. За металлическое кольцо стаскиваю девчонку на пол: чтобы не попала под шальную пулю.

Это же моя мама… Так вот что я увидел – как отец спасает мать. Об этом случае рассказывала тетя?

– Ты как? – о, напарник очухивается.

– В норме, пора зачистку делать. Тут, похоже, много вертушек собралось. Как с глазами?

– Режет, но вижу и могу. Как девушка? – слова напарника глухо звучат сквозь мокрую ткань.

– Сердце в норме, укусов нет. Тряпочку накинул – скоро очнется. Держи противогаз, дыши равномерно. Меняю, не глядя! – проходит несколько мгновений, и уже напарник изображает боевого слона, а я бедуина с закрытым лицом.

В коридоре топот и крики.

– Работаем!

После короткой команды оба кидаемся к дверям.

Пять минут.

Всего пять минут нужно двум охотникам, чтобы смерчем пройтись по аляповато-цветастым коридорам депутатского дома.

Люди вперемешку с оборотнями ложатся на разноцветные ковры – нас не остановить.

Как новенький комбайн, в котором смазаны все детали и четко подогнаны одна к другой, мы собираем кровавую жатву.

Оборотням жертвуются иглы и поясные «яблочки», людям достаются «маслята» из УЗИ.

Никто не заслуживает жизни. Напарник замечает рану на моей руке и не говорит ни слова, и так все ясно.

Очередная дверь, он скрывается за ней. Вой, удары, я забегаю в другую комнату – навстречу бросаются три перевертня.