Война кланов. Ведарь

Лишь я смахнул лезущую в глаза кровь, как перевертень ринулся, выставив когтистые лапы. По борту милицейской машины дробью выстрелили комья земли из-под задних лап. С линии атаки отходить поздно. Я упал на спину в придорожную пыль, с трудом поймал метнувшиеся к горлу лапы. Не прошло и одного стука сердца, как ноги уперлись в поджарое брюхо твари, и выпрямились со скоростью расправляющейся пружины. Ступни добавили энергии полета, будто опять выпрыгивал из узкой ямы. Мощное тело пронеслось надо мной, огромные клыки лязгнули у самого уха, капелька слюны упала на щеку.

Перекатившись через плечо вслед за улетевшим оборотнем, подхватил с земли отброшенную иглу. Я готов к очередному броску.

Два раза перекувырнувшись в воздухе, перевертень снова приземлился на лапы, как выкинутая на улицу кошка. Тут же лапы скребанули по земле, и мохнатая туша рванулась вперед, оскалив длинные клыки. Краем глаза я зацепил картину – берендей швыряет перевертня в кусты и тут же кидается следом.

Лохматая лапа закрывает солнце, и хватает пустой воздух, тут же кидается вправо, но я опять уворачиваюсь и танцевальным па оказываюсь за спиной разворачивающегося перевертня.

Животная реакция замедляется массой тела, но эта же масса играет на руку, если попасть в удавьи объятия.

Укол в основание черепа и тут же отскок – задняя лапа рванула по пустому месту. Перевертень взвыл и развернулся, с каждым мгновением замедляя движения. Перевертень удивленно уставился на свои лапы, недавно смертоносные, а теперь неловкие и вялые. Рядом выли два борющихся оборотня, за высокой изгородью кустов раздавались звуки неутихающей битвы.

«Мой» перевертень рухнул на колени – есть пара секунд на обезвреживание, пока не восстановился.

Быстрый прыжок, скользнул под вялую руку. Ох и разит же из разверзнутой пасти. Отдернул руку от клацающих клыков, и с быстротой швейной машинки – в сердце, в налитые яростью глаза. И, со всего маху, в лоб!

– Кха! – выдохнул оборотень и накренился влево.

На глазах втягивалась жесткая шерсть, руки уменьшались в размерах, сокращалась звериная морда, переходя в человеческое лицо.

Полулапами – полуруками перевертень пытался схватить воздух, но жизнь уходила с каждым фонтанчиком крови из впалой груди.

Я проводил взглядом упавшее окровавленное тело мужчины, рука в судорогах уцепилась за боковое зеркало машины, осколки посыпались в пыль обочины, усыпанную рубинами брызгающей крови. Его ноги ещё сучили, вздымая кучи пыли, когда ладонь обхватила холодную рукоять пистолета.