Война кланов. Ведарь

– А как мы все уместимся? – я подхватил тяжеленных «лягушек».

– Я не еду, задержу перевертней насколько смогу! – желваки резко дернулись под тонкой кожей.

Девушка за забором ахнула, закрыв рот ладошкой. Большущие глаза налились блестящей влагой, заискрилось солнце на ресничках.

– Зайди в дом, и не высовывайся! Не высовывайся, чтобы не произошло! – рявкнул Федор, он старался не смотреть на суженую.

– Да как же, Федя? Не ходи, пожалуйста, – в девичьем голосе прорезались слезы, последнее слово утонуло во всхлипе.

– Я сказал – зайди в дом! Я вернусь, Марина, постараюсь задержать как можно дольше, и обязательно вернусь. Должен я за тебя, пришла пора долг отдать, – Федор прошел по вскопанной грядке, не обращая внимания на молодую поросль.

Большие пальцы утерли слезы на глазах подруги, мы с Вячеславом тактично молчали. Рюкзаки юркнули в менее глубокое сиденье, сверху лег тент, застегивали быстро, не глядя друг на друга. До ушей доносились женские всхлипы и успокаивающий рокот Федора.

– Не пущу! Родимый, милый! Не уходи! Оставь его в покое, тварь!!! – слова относились ко мне.

На мое счастье подоспел Иваныч.

– Марина, возьми себя в руки! Ничего с твоим оболтусом не случится! Перевертни вон за ним охотятся, – кудрявая голова мотнулась в мою сторону, и берендей добавил более раздраженно. – Федор, успокой же ты, наконец, свою женщину!

Федор через забор поцеловал Марину, та попыталась обнять парня, но оба коснулись заговоренной веревки и отпрянули, как отдергивается обжегшийся палец от раскаленной сковороды.

Слезы хлынули двумя ручьями по припухшим щекам, всхлипы чередовались негромкими завываниями. Сколько себя помню – никогда не мог терпеть женские слезы, в таких ситуациях не знаешь, как успокоить, но хочешь, чтобы перестала плакать и рвать душу на части.

Марина отходила, не сводя глаз с Федора, руки мяли подол сарафана. На крыльце остановилась, припухшее лицо скривилось болезненной гримасой, и она опрометью кинулась в дверной проем.

Федор посмотрел на меня неприязненно, но смолчал. Взревел мотор мотоцикла, Иваныч успокаивающе хлопнул Федора по плечу. Тот понуро вышел на зеленеющую улицу.

– Привет, соседи! Направляетесь куда, с утра пораньше? – мимо прошествовала упитанная женщина с небольшой собакой на поводке.

– Здорово, Григорьевна! За сморчками думаем смотаться, а то надоели соления. К тебе за сметаной придем.