Война кланов. Ведарь

Рухнул на спальный мешок и почти отключился, когда почувствовал, что рядом кто-то есть.

– Ты спас меня, Саша! – промурлыкал девичий голос.

– Юля, я не мог поступить иначе, – слова выдавливались с трудом, как паста из полуоткрытого тюбика.

– У меня никогда не было молодого человека, а эти…

– Всё позади, Юля, всё позади, – глаза слипались, в этот момент так хотелось, чтобы меня оставили в покое.

– А у тебя… У тебя когда-нибудь было?

Спрашивать такое у современного студента? В наш продвинуто-сексуальный век? От удивления у меня даже распахнулись глаза.

Юля сняла ветровку, и отблески костра играли на её коже красными всполохами. Спать определённо расхотелось, невзирая на боль и жжение в суставах. Обнаженная грудь манила коричневато-розовым надвершием, с налившимся кровью соском, что походил на покрасневшую клюковку.

Я потянулся рукой, когда Юля мягко остановила:

– Подожди, скажи, у тебя раньше… это… было?

Я вспомнил слова опытного общажного ловеласа о том, что с девушками никогда нельзя говорить о бывших.

Не рассказывать же Юле о Людмиле, пришлось отрицательно помотать головой.

– Нет, как-то не до этого было. Учёба и спорт занимали всё время.

– Ты мне не врёшь? – её глаза поблескивали в сумраке палатки.

– Не вру, – я постарался сделать голос как можно более убедительным и снова потянулся к ней.

Недалеко от убитых оборотней. И о чем я думал? Хотя понятно о чём, если даже боль перестал замечать.

– Подожди, у тебя есть…

– Нет, – я сразу мотнул головой.

Вот так вот рушатся мечты.

И боль начала возвращаться.

– Я сейчас. У Сергея спрошу, – Юля накинула ветровку и выскользнула наружу.

Я остался ждать, дохнул на ладонь, принюхался, вроде ничего. Улыбнулся во все свои тридцать два зуба, когда снаружи раздался испуганный крик. Я дернулся вон, но не успел. Крыша палатки смялась внутрь, и в лицо мне ударил несущийся локомотив.

Мир вспыхнул ослепляющим светом боли, заполнив пространство головы.

Яркая вспышка канула в непроглядную тьму.

Глава 18

– Ну, ты чово, Петруха? – Степан вглядывается в мое дергающееся лицо, пока перевязывает рану.

– Сильно зацепило?

Перед глазами до сих пор зрелище – залетает круглая бомба и крутится на полу. Много таких снарядов прилетает со стороны германцев, но так близко падает в первый раз.

Она взорвалась, а я тогда успел ещё подумать, что всё, амба. Цепляет осколком, вроде царапина, но попадает по артерии, кровь так и брызжет струйкой. Хорошо ещё, что рядом Степан оказался. Помогает. Перевязывает.