Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Впоследствии Мескольд утверждал, что это был тот самый следопыт, повинный когда-то в срыве правительственной операции по привлечению последних наёмников и следопытов континента к поиску и устранению «Инферно-5». А ещё Мескольд с удивительным усердием приплетал старику и все недавние нападения, случившиеся на границе Варгосовской области. Правда, устный доклад капитана пришёл в столицу слишком поздно, а на следующий день там приземлился рейсовый магоплан со сбежавшим из Миренкиана членом «Инферно-5». В итоге Мескольд решил самостоятельно обезвредить и этот преследуемый властями объект, для чего украл информацию о его прибытии из засекреченных переговоров КСС и попутно спровоцировал неразбериху в местном управлении регулярной стражи.

К сожалению, последние записи отчёта сообщали гостю в голове Себа только то, что позднее указом высшей военной комиссии показания капитана Мескольда были сочтены абсурдными, а сам он — пострадавшим от воздействия «варгосовского синдрома». Ведь капитан являлся непосредственным участником событий, происходивших рядом с местной библиотекой, по которой, вопреки всем ожиданиям Мескольда, пришёлся очередной удар члена «Инферно».

Но всё же небольшая приписка в конце, содержавшая в себе слова Мескольда о «действительных» мотивах прибытия вышеописанного террориста в Варгос, где, по мнению капитана, «Инферно» намеревался тайно встретиться с этим Гортером Устеном, как раз таки и стала тем ключиком, что открыл для сознания гостя реальное назначение данного отчёта.

— «Кажется, в вашей маленькой игре в тот день стало на одного игрока больше», — с улыбкой заявил он Себу под конец.

Правда, жертве гостя к тому моменту уже с трудом удавалось мыслить связно.

— «Прошу… осво-до… осво-бо… ди… ме-ня… пож-а-а… луй… ста…» — молил агент КСС внутренним голосом, который заплетался в такт его мыслям.

Но удерживающий его разум в цепкой хватке сплетённой паутины бескомпромиссный паук по-прежнему не желал сдвигаться с места. Мгновения проносились за мгновениями, заставляя Себа мысленно биться в исступлённой агонии и вопить от этого что есть мочи.

— «…Что, не можешь больше терпеть? — раздался в какую-то секунду издевательский шёпот его мучителя.