Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

И добавила уже значительно громче: — Ради этого заставил нас с братом решат, кто кого убьёт в той вонючей яме?

— О, дорогая. А разве ты мне вчера сама не говорила о том, что твой жирный усатый братец — это уже давно зависимая личность? — тотчас же парировал Альфред. — Что у него уже было мышление паразита. Что он относился к тебе, как к выгодному вложению. И даже советовала мне забыть о нём. Хотя я сделал это ещё тогда, когда ты сама воткнула в него нож, поверь. И с того дня ни разу не вспоминал об этом бурдюке, кроме тех случаев, когда ты сама о нём заговаривала.

Однако на такие аргументы черноволосой иностранке совершенно не хотелось отвечать, поскольку она слишком хорошо понимала, что попросту не сможет объяснить сейчас подобных противоречивых чувств никому из присутствующих. И даже самой себе. Вместо этого в уголках её глаз на мгновение появилась пара пронзительных слезинок. Однако она не ударилась в безутешные рыдания по Ральде, а просто развернулась в своём импровизированном уголке и, закрывшись от всех, сжалась в клубок, обхватив колени руками.

Хотя Альфред и был главным виновником данной мокрой сцены, он совершенно не спешил хоть как-то начать утешать свою любовницу, из-за чего все четверо ещё какое-то время ехали абсолютно молча.

А затем чёрный колдун принялся в очередной раз шарить по кибитке своими пронырливыми руками, отодвигая короба в сторону в поисках новой партии чего-нибудь съестного — пусть даже магически законсервированных брикетов.

— Э-э, да тут, оказывается, на дне везли целых пару ящиков ванкаратского бренди! — довольно радостно вскрикнул он через пару минут, распотрошив пальцами уголок одного из маленьких контейнеров с красивыми иностранными надписями и орнаментом по бокам.

— М-м, нет, благодарю. Я не пью, — тихонько проговорил Вад, обернувшись.

— А ты, смуглый? — обратился тогда Альфред к извозчику.

— Именем грозного Азара прошу простить, но мне запрещает религия, — подал голос впервые за несколько часов пути Махтук и тотчас же снова умолк.

— Да ладно-о, — вальяжно протянул молодой колдун и цепко выудил из ящика одну из бутылок. — То-то я смотрю, ваш народ в Сентусе больно все эти запреты соблюдает, когда приезжает работать сюда на поля да в города грузчиками.

— Это потому, что они все неверные и предатели слова Азара, — гневно проговорил хаас-динец и добавил: — А настоящие последователи нашей религии никогда не прикасаются к алкоголю.