Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

В основном с бездомными собачками и людьми — чёрт знает зачем, конечно… Как будто они тебя об этом просили или жаловались на свою несчастную жизнь. Смотри-ка, а за последние дни ты даже ни разу не сдал меня вашим властям! Вообще, что ли, магией не пользовался? Ну ты даёшь, каланча! Хотя на самом деле даже если бы ты трубил о нашем местоположении налево и направо, то мне до этого всё равно было бы, как до сиреневой звезды, поверь.

Столь откровенная информация по его приватной магической деятельности за последние полторы недели заставила Вада на секунду потерять дар речи.

— А теперь скажи мне: какой связью с настоящей, живой силой должен обладать человек, чтобы рассказать тебе всё вышеперечисленное? — подвёл итог своей краткой речи Альфред, ловко воспользовавшись молчанием собеседника.

Но высокорослый очкарик так и не смог выдавить из себя ничего путного.

— Время для ответа вышло, мозгляк! — неожиданно выкрикнул молодой бунтарь. А в следующий момент вдруг вцепился зубами в палочку Вада, откусив от неё добрую треть.

Такое беспардонное поведение мигом вызвало в бывшем библиотекаре целый круговорот эмоций — он с ужасом ухватился за борт телеги, поскольку прежде всего знал, насколько опасно для человека было вдыхать пары алхимических эссенций, использующихся во время создания и работы палочки. И уж тем более пробовать их на вкус.

Но его монструозный собеседник, несмотря ни на что, продолжал жевать дерево, металл и иные материалы, входившие в состав любой волшебной палочки, настолько яростно и громко, что хруст от этого процесса заставил молниеносно обратить на Альфреда внимание не только Бесстиен, но и сидевшего к ним спиной Махтука. Видя, что изо рта и глаз чёрного колдуна уже прорывался белый текучий дымок, а из носа вылетали снопы мелких искр, иностранка в первые секунды ужаснулась не меньше, чем Вад.

Но чем дольше они все смотрели на Альфреда, тем больше понимали, что тот, как ни странно, оставался в полном порядке.

— Это-о… Да как тебе такой толко в голова взбрело, а?! — обрушилась она наконец на Альфреда с ревущими упрёками, перепутав впопыхах окончания сразу в нескольких словах сентусского языка. Но приближаться к нему всё же побоялась.