Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

В итоге за Гортера ответила стрела, натянутая и пущенная быстрее, чем кто-либо из стражников успел отреагировать: её красноречивое пение недвусмысленно оборвалось прямо за ухом у одного из допрашиваемых.

— Я так понимаю, что парнишка отсюда прошёл прямо до дворца под землёй. А там, значится, наверх выбрался, — продолжил бывший следопыт как ни в чём не бывало, попутно вытаскивая из колчана и накладывая на тетиву следующую стрелу. — Что знаете об этом?

— Не знаю, о ком вы, — ответил поднявшийся на колени в дверном проёме боле опытный стражник.

«Всё-таки когда мне не нужно никого защищать, то осторожничать легче. Даже в таком отвратном месте, как Кальстерг, — отметил про себя бывший следопыт и сноровисто сплюнул на пол. — А если сработать по-тихому не получается, то можно хотя бы не чураться своих старых проверенных методов».

— Ладно. Тогда смотри, мужик. Я знаю, что ты никого не вызывал, потому что слышал вас из-за стенки. Так что сейчас я возьму твоего приятеля и скину вон в ту яму, — Гортер указал на уродливый пролом позади себя. — Там его криков всё равно никто уже не услышит с улицы. А потом я начну его расстреливать, а тебя заставлю смотреть. Его гибель будет на твоей совести. А если вздумаешь чудить, то пристрелю и тебя. Однако же если решишь и дальше молчать, то тогда я возьмусь за твоих спящих дружков в прихожей.

За этой фразой старого охотника уже ничего не последовало, кроме молчаливых действий. Гортер просто ещё раз натянул лук и мотнул им в сторону, давая понять первому стражнику, чтобы тот шёл к провалу, да побыстрее.

— В конце концов, это просто какой-то абсурд, — пытался хоть как-то разрядить ситуацию этот бедолага, дрожа от боли и страха, но каменное выражение лица бывшего следопыта, казалось, просто потеряло способность проявлять какие-либо эмоции.

Дойдя до края пролома, всё ещё сжимавший пострадавшую руку стражник совершенно не хотел верить в то, что сейчас ему придётся прыгать вниз с такой-то раной. Но ещё больше его страшила мысль о том, что без использования второй руки его ждало довольно жёсткое приземление, не говоря уже о куче разнообразных острых осколков, торчавших из земли на дне пролома, каждый из которых мог вонзиться в его тело как нож.