Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Правда, зрителям предписывается находиться за специальным магозащитным экраном, оберегающим всё от тех же случайных попаданий снарядов.

— Хех, мой отец, бывало, говаривал о таких вещах совсем другое, — норовисто крякнул Гортер. — «Нечего махать в воздухе выдуманной палкой. Ещё шишку себе набьёшь».

После чего снова поднял лук наизготовку, решив вернуться к стрельбе.

— Однако в одном ты прав, горожанин, — проговорил старый охотник за секунду до того, как стрела сорвалась с тетивы.

И издав характерный свист, оперённый стержень вонзился как раз в тот самый промежуток, что до сих пор пустовал в левой части кривоватого «креста», образованного предыдущими стрелами на горле у манекена.

— Но когда вдруг заявлялись северяне на своих лошадях, а до королевского ополчения, как водится, и за три дня было не добраться, то тут и бабы против врага вставали.

С этими словами бывший следопыт выхватил из колчана новую стрелу — да так ловко выпустил её из лука, что она, как по волшебству, вонзилась в свою предшественницу и расщепила ту надвое. Всё произошло стль быстро и неожиданно, что немного испугавшийся Доурен даже отойти не успел — только услышал, как треснуло древко.

— …У кого топор, у кого меч с последней войны ещё оставался в то время. А у кого… — Гортер выстрелил в третий раз — и опять в то же самое место. На пол посыпались щепки от двух разбитых стрел. — …А у кого и руки золотые оказывались! Мог такой человек сам себе доспех из ничего сладить. А как-то раз, помню, цепочку наш местный пахарь у кузнеца на старую подпругу с уздечкой выменял. И к этой цепочке набалдашник деревянный с гвоздями присобачил.

При этих словах матёрый лучник выставил вперёд большой палец и впервые за всё время разговора с мужем Джейн искренне задорно улыбнулся. После чего отправился через весь зал к стану мишени собирать в колчан уцелевшие стрелы, попутно продолжая рассказ:

— …Даром что деревянная. А он ещё и зерно ей молотить по осени приспособился, когда набалдашник снимал.