Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

После чего вновь пустил прямо у них над головами несколько огненных всполохов, заставив некоторых из бедняков попадать со стульев на пол. — Пренебрежение и страх! Причём страх, конечно, вступает в действие только тогда, когда окажется, что пренебрежение было ошибочным. Вы не мыслите. Вы не умеете отвечать достойно. Вы недостойны называться разумными.

— Прошу… не надо больше… мы верим. Прошу! — взмолился тогда голубоглазый рабочий, не поднимаясь с четверенек. Он был готов на коленях выпрашивать у Альфреда помилование для себя и для всей остальной аудитории, воочию убедившись в том, что слухи варгосовских товарищей об этом жутком человеке не врали.

Но молодой бунтарь быстро убрал ногу, едва этот никчёмыш попытался подползти ближе.

— Прочь! Мне не нужны рабы. Это — отвратительно! И если вы хотите решать за себя, то должны гордо заявить об этом вашему прогнившему правительству. А не просить о снисхождении того, кто просто оказался сильнее вас, — брезгливо заявил юноша и снова вернулся к трибуне, усевшись на неё теперь, как на лавку.

— А пока знайте, что настоящая сила всё ещё существует! Для всех. И я — живое тому свидетельство. Ваша страна ещё может вернуться на более достойный путь. Если у её народа найдётся сила поднять голову. Ну или хотя бы не искать сговора с правительством, когда кому-то из вас захочется пойти другим путём. Несмотря на то, что уровня творца настоящей магии вам определённо никогда не достичь…

Теперь все присутствующие лишь молча внимали его словам.

— Но вообще-е, — немного мечтательно проговорил Альфред, закинув ногу на ногу, — уже хорошо, что вы просто замечаете всё это дело, когда каждый день встаёте с постели и с кислыми минами отправляетесь на свою грошовую работу. А не делаете вид, будто вам нравится то, от чего на самом деле вас всех должно тошнить!

— Расскажи ещё раз, кто ты, — спокойно, но до чёртиков холодно и настойчиво выпытывал у Лагнес очередной человек в плоской шляпе регулярщика, несмотря на то что девушка уже неоднократно излагала предыдущим его коллегам одну и ту же информацию — и о себе, и об Альфреде.

Допрос шёл во дворе лечебницы. Холодный осенний вечер ещё не успел полностью заглушить остатки дня, но поскольку вокруг здания росли деревья, а из окон его уже вовсю бил яркий магический свет, то измотанной девушке казалось, что время сейчас куда более позднее, чем было на самом деле.

— Я — Лагнес Тельгер.