Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

— Готово! — через какое-то время доложил ему с заднего пассажирского места молодой и бойкий новичок по имени Фодж — и уже приготовился высунуться в окно, чтобы стрелять по команде.

Но в этот момент по обзорному стеклу ударила массивная чёрная створка, отлетевшая от маячившей впереди кареты и сопровождаемая целым снопом ярко-багровых искр. После чего для бравых членов оперативной группы больше не было видно ни самой кареты, ни дороги, ни даже белого света… Поскольку все они оказались полностью раздавлены этим полыхающим прямоугольным надгробьем, которое в мгновение ока раздробило не только корпус самоходки, но и черепа почти каждого из её пассажиров.

А внутри несущейся прочь за совершенно взбесившейся парой лошадей лекарской кареты валялись опрокинутые на мягкие лавки онемевшие Вад и Бесстиен, причём нога последней всё ещё находилась в цепких пальцах Альфреда. Хотя тот, похоже, уже вновь переставал чувствовать своё тело, проваливаясь в опостылевший дурман бессознательного.

«…Теперь ты мой. Теперь ты смиришься и больше никогда не посмеешь восстать против меня», — слышался ослабевшему колдуну давно знакомый и, похоже, никуда и не пропадавший из его памяти голос. Отчего Альфред быстро стал покрываться холодным потом, и ему приходилось чуть ли не силой заставлять себя прорываться обратно в стоявшую за сомкнутыми веками реальность.

— Нет, — невольно процедил он сквозь стиснутые зубы. И дико задёргался, охваченный волной сплошных судорог, которые тотчас же стянули тело молодого колдуна в единый комок и перекрутили набок.

Угодившей в переделку барышни, которой так и не удалось высвободить ногу, пришлось ещё сильнее податься вперёд.

— Пусти, ах! Пусти!.. Меркхен ест!!! — завопила она что есть мочи, но тут почувствовала, как их тела будто ещё и скатываются куда-то вниз. А потом увидела, что корпус кареты прилично просел, наклонившись выбитой в задней стенке дырой к нещадно мелькавшему за ней полотну дороги. Похоже, рессоры просто не выдержали того смачного удара, который устроил Альфред, и отчасти надломились.

«И если когда-нибудь настанет время, что магия детей иссякнет, то только потому, что они сами уничтожат её. И если когда-нибудь настанет время, что магия детей утратит своё значение, то это произойдёт только благодаря их слабости», — вспомнился в последний момент Альфреду один из фрагментов, почерпнутых им из сокровенной книги знаний в стенах Эргарота.