Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

В один момент руку лохматого бунтаря объял жар, а глаза округлились от агонии стократ большей, чем раньше, и было это хуже любой пытки.

— А-а-а-а-ррр!!!! — метался по всему двору полуголый колдун, закручиваясь волчком и прыгая на месте, словно настоящий умалишенный. Чем, по иронии, очень хорошо подходил под специфику данной закрытой лечебницы.

Тем временем настоящие лишённые им твёрдого ума люди продолжали сражаться сейчас за свою свободу где-то на втором этаже соседнего здания. Впрочем, постепенно они сбавляли напор, поскольку оказывавшая на них прежде своё уникальное иллюзорное воздействие магическая корона больше не влияла на рассудок, а значит — и не подавляла критичность восприятия.

— Сер Альфред?.. Сер Альфред! Это и вправду Вы?! Не может быть! Как Вы здесь оказались? — услышал лохматый бунтарь вдруг радостный голос откуда-то сверху.

Через разбитую раму окна на него глядел всклокоченный долговязый библиотекарь, который всего секунду назад случайно вернулся обратно в коридор, привлечённый непонятными звуками снаружи здания. Он еще не отошёл от иллюзорной горячки боя, и до Вада не сразу дошло, что его бывший попутчик сам же только что это стекло и выбил.

— Твою мать… — чертыхнулся шипящий от боли, но уже заметно поутихший Альфред.

— Но как же Ваша… — принялся расспрашивать молодого колдуна Вадикус со своей обычной слабохарактерностью.

Однако практически тотчас же в их разговор вмешался куда более решительный голос:

— Нет, ты ответишь за всё, что сделал со мной! И вернёшь меня обратно к семье!

Это была Лагнес. Судя по всему, она тайно проследовала за трусливым очкариком, а теперь оттолкнула бесполезного попутчика в сторону, чтобы самой примоститься на его место, точно остервенелой гарпии.

Но чёрный колдун больше не хотел возиться с этой проблемной парочкой жалких арлекинов, даже если раньше у него и получалось использовать их знания и особенности характера себе во благо. Правда, нельзя было сказать, что Альфреда совсем не интересовали те внезапные изменения, которые коснулись характера его бывшей безропотной спутницы.