Эльфийская летопись. Арка 5

По эльфийским меркам он был еще не стар – ему было лишь восемьдесят четыре года, но он уже был одной ногой в могиле. Болезнь Хабиббуллы далась ему тяжело, и хотя он выжил, он постоянно тяжело кашлял, иногда не мог встать с постели и чувствовал отдышку уже после ста пройденных метров. Поэтому воин почти все дни проводил на стене у ворот, вдыхая чистый высотный воздух и греясь на солнце.

– Ты видать перегрелся на солнышке, дурья башка, как бы враг реку Крицу перешел? – мрачно возразил Проскур.

– Крица не Топлица, ее и переплыть можно, – стоял на своем воротничий.

– Это верно, нужно сперва узнать, не враг ли идет, – вставил доселе игравший в шахматы Фетор, ушедший в отставку по ранению сто десяти летний воин, – не видишь чего, Парфир?

– Не, никаких знаков не видать, – прошамкал древний лысый старик, сидящий у окна внутри небольшой башенки над воротами. При том, что продолжительность жизни эльфа составляла сто двадцать лет, этому пню было уже сто двадцать четыре, однако умирать он не спешил.

При этом его зрение было самым острым во всем Полушье, он способен был видеть все до самого горизонта, кроме участка в двух метрах в радиусе от себя.

– Значит мы их окликнем, и спросим, – загудел партнер Фетора по шахматам, плотник Евлей. Эпидемию этому здоровяку пережить и удалось без последствий, а вот падение огромных бревен сделало его одноногим инвалидом. Правда глядя на его огромные мощные руки о отсутствовавшей ноге можно было и забыть.

– Давайте я, дядя.

Я выучил один трюк как раз на такой случай, – радостно спросил юный, девятнадцатилетний Вересвет, откровенно скучавший в компании стариков.

От созерцания этой картины Проскуру поплохело. “Хоть бы это были люди, тогда я уничтожу эту старость”, – подумал он. Возраст всех защитников ворот намного превосходил не то что само Полушье, но и вообще весь Дистрайк.

Колонна всадников тем временем, никак не реагируя на возникавшие в воздухе цветастые надписи создаваемые Вересветом, остановилась у закрытых ворот.

Легко соскользнув со своего седла, всадник, бывший во главе, взлетел вверх, и через секунду оказался на стене.

– Вижу меня здесь прохладно встречают, здается мне это невежливо с твоей стороны, – прошелестел он бесцветным голосом, после чего повернулся к Проскуру. Под его капюшоном не было видно ничего, одна лишь тьма.

– Да кто ты? Назовись, – требовал Анихей, но пришелец проигнорировал его, продолжая смотреть на Проскура.