Мертвы к рассвету

Она помнила его тёплые касания, голос, что обещал вернуться, чёрные, словно ночь волосы. Но она не могла вспомнить главное.

Хана постаралась успокоиться. Она до крови закусила нижнюю губы, чтобы привести себя в чувство. Сегодня священный праздник, и она не хотела, чтобы они с дочкой вспоминали тот горький день.

Она подсела рядом с дочкой, приобнимая ребёнка за худые плечи. Её волосы не были длинными–всего– то по плечи. Но волосы были чёрными. Если так посмотреть, то её волосы были гораздо чернее, в отличие от сверстниц.

Даже Хана не понимала, почему хоть частичка её цвета не передалась Ханако. Но она дала ей созвучное имя. "Цветок" и "цветочный ребёнок".

–Давай сегодня сходим к древу,–ободряюще сказала светловолосая,–возможно ты права. Бог не слышит наши молитвы из дома, но он сможет услышать их из священного древа.

У ребёнка засветились глаза от счастья. Она впервые выйдет из дома на большую площадь Киото–самого большого города во всей Японии.

Она бросилась к матери на грудь, сильнее вжимаясь в неё.

–Спасибо, мама!

У девочки текли слёзы радости. Она верила. Верила, что если ты расскажешь проблемы тому, кто стоит выше тебя–они тут же решатся. Она верила, что у матери появятся деньги на хороший дом, на скот, на хорошую одежду и еду. Ханако устала жевать безвкусные лепёшки из желудевой муки. Они были пресными–попросту не было денег на специи.

В последние годы императора Усяня как подменили. Он ожестачил и без того не щадящие налоги. Люди не могут заплатить за муку. Не то что за дом, отдавая десять медных в месяц.

Поэтому в Киото сделали то, что боялись сделать в Осаку.

Квартал красных фонарей. Место, куда приходят богатые мужчины, чтобы ублажить себя. Девушки, замужние женщины, мамы, маленькие девочки, которым только исполнилось четырнадцать–они все идут туда. Каждый день забирают невинность маленьких девочек, давая им двадцать медных, при этом говоря, что они хуже скота. Они–просто инструмент, игрушка для знати. Некоторые девочки не выдерживают насилие над своим телом.

Они отдают своим мамам деньги и прыгают с обрыва. Сотни девушек унесли волны, а ещё сотню–познали землю лесов. Они не могут перетерпеть всех тех гнусностей, что творили с ними богачи. Они ненавидели себя, а не их. Это была самая большая ошибка в из жизни, которую они уже больше не смогут исправить.

Время близилось к полуночи, а это значило, что мама с дочкой уже надели праздничные одеяния–кимоно. Эти одежды передавались из поколения в поколение, от матери к дочке.