Мертвы к рассвету

Но, как показалось мечнику, Цукино — особый случай. Родившись, она уже была связана с ними нерушимыми узами.

Когда к ним должна была вступить целительница, что потеряла ребёнка, Акира и его лучший друг устроили большую ссору. Даю не понравилось, что Акира "подбирает каждого бродягу".

–Но Дай,–твердил Акира,–у неё на глазах убили дочку. Мы – её последняя надежда. Ты же сам видишь в каком она состоянии.

–Я всё вижу, но и ты пойми. Она может раскрыть нас, когда её поймают. Ты же знаешь, я беспокоюсь за нашу семью.

–Но ведь она нуждается, брат.–Сказал Акира молодому парню, что стоял напротив него. Он смотрел на него с поднятой вверх бровью, что означало, что он искренне сожалеет. Что его слова не пустое место. Черноволосый смотрел на него суровым взглядом, что показывало – последнее слово за ним. Они не собираются брать нового члена в семью.

Акира с усмешкой вспоминал, как против его воли привел женщину в семью. Дай был очень озлоблен, но постепенно начал остывать, принимая старуху в семью.

Погрузившись в свои воспоминания, Акира не заметил как пришёл к самому обрыву. Туда, где находилась его семья. Но вместо монастыря он увидел кусты с плющом.

Опять наложили иллюзию.

Видимо охотники за головами решили снова попытать удачу и найти убийц, за чьи головы объявили такую награду, что спокойно может жить два поколения. Самая большая награда у Акиры и Дая. За каждого давали по сто пятьдесят тысяч золотых.

Акира, держа девочку в руках, вплотную подошёл к плющу и прошептал:

"Посланник Тьмы вернулся домой, мама".

Плющи, вняв слова мечника, начали прятаться под землю, а воздух, где они росли, будто разрезали пополам. Оттуда начало появляться силуэт старого монастыря, у которого была разрушена одна из башен. По всему монастырю была лоза, а у его подножья было множество растений, ставших единым целым со зданием.

Потянув старую дверь, что держалась всего на одной петли и чуть ли не отваливалась, он зашёл в главный зал.

Заранее проверив, что по периметру не было никого, он громко произнёс:

–Я дома.

Монастырь, окончательно убедившись в том, что перед ним его кровный человек, открыл истинную картину. Постепенно зал стал наливаться светом от очага и подвесных ламп. Акире начали появляться силуэты его братьев и сестёр по оружию.