Хаос Возрожденный

Я поначалу подумал, что тот мертв, но заметил, что грудь человека еще вздымалась.

- Что здесь произошло?- спросил я, ловко спрыгивая с двуногого страшилища.

- Хаоситы все тонко спланировали. Они внутри, пытаются вытащить своего предводителя. Там еще наши люди и Мийэн.

- Мийэн? – вот это совпадение. Я почти благодарил судьбу, что она свела меня с человеком, которого я желал видеть больше всего в Энхоре.

- Да, мы расстались у колодца на второй уровень камер, он отправил меня обратно наружу, а сам остался. Остался, чтобы остановить н’уданов.

- То есть как н’уданов?!- я опешил, но сразу взял себя в руки, последний Хранитель Порядка воспринял бы эту весть не так эмоционально.- Я знаю, что сбежала Хашайя, кто второй?

- Энкрич Долговязая Смерть,- ответил парень.

Маггорайхен упоминал это имя, но что толку? Я ожидал встретить только одного н’удана и не так скоро. Что я смогу сделать с двумя прислужниками Великого Саусесана? Я надеялся, что Мийэн Заурбанз уже справился хотя бы с кем-то из них. Не говоря ни слова более, я бросился внутрь Темницы.

Я мчался среди покореженных стен и колонн, словно меня подгоняла чужая воля. В голове было пусто, я не осознавал, что уже спускаюсь по винтовой лестнице вниз. Пот выступил на спине, и это я почти не замечал. Спустя минуту я выбежал на площадку с колоннами и увидел двух людей.

Первый был мужчина лет сорока пяти, он застыл, едва я показался из коридора. Второй – вылитый Кощей Бессмертный, стоял ко мне боком. По его ноге струилась алая кровь.

Он обернулся в мою сторону, а через миг поднял руку, на которой сверкал перстень. Я прилип к полу, словно меня заколдовали. Что делать-то?! А потом случилось сразу несколько вещей, природу которых составляла магия.

Перстень Энкрича вспыхнул, и в меня полетел небольшой пламенный шар. Охренеть! Вместо того чтобы использовать Йенталстуакрахт и отразить этот фаербол, как учил меня Аархин, я просто зажмурился. Но заклятие н’удана не ударило по мне, меня внезапно охватило странное чувство, что все мое тело сжимается, словно пружина, а затем я перестал ощущать под ногами твердую поверхность.

Я открыл глаза и обомлел.

Я уже находился не у входа, а на том месте, где стоял первый человек. Он же оказался там, где секунду назад я превратился в истукана, и плетение н’удана угодило прямо в него. Пламя будто вонзилось мужчине в грудь, а одежда вдруг вспыхнула, словно была бумажной. Тилбэчина отбросило в сторону; поразительно, но при этом он не издал ни звука.