Сердеум

Ветер был в хорошем расположении духа, поэтому не гнался галопом, как любил это делать, а теплыми потоками прохаживался по улицам, где со всех сторон слышались смех и говор людей, такой разный, но сливающийся в единую гармонию уличной музыки.

Было так хорошо, что Дилан не выдержал и, закрыв глаза, остановился посреди дороги. Глубокий вдох. Сколько же запахов вокруг! Рядом — цветы, дальше — закрывающаяся булочная, еще дальше — океан Забытых Битв. До чувствительного слуха Дилана донесся жаркий спор друзей, вот мама спрашивает сына, как прошел день, а вот слышен смех: первый — маленькой девочки, второй — добродушный бас мужчины.

«О, Сент-Терра, я в тебя влюблен.» — признался Дилан не то сам себе, не то стране. И от этих слов, пусть и мысленных, стало так хорошо. Разум очистился, не стало ничего, что могло помешать. Так бывало на Медделин-Терре, но там они очищали разум самостоятельно, тщательно выбирали и откидывал ненужное, а здесь это произошло само собой. Просто от одной единственной мысли, от одного чистого признания.

«Эве-Медделин? — распугал мерно текущие мысли сухой голос отца. И, как в прошлый раз, он вонзился резко, больно, будто в голову вбивали гвозди разной длины. Дилан охнул и схватился пальцами за виски. Ну как же он не вовремя! — Я знаю, ты меня слышишь»

«Да. — процедил юноша и, сцепив зубы, принял обычную позу, чтобы не привлекать внимание прохожих. В Медделин-Терре он бы об этом не задумался: редкий случай, если люди подойдут, спросят в чем дело. Но здесь Сент-Терра и чувствительные, отзывчивые сердечники: каждый второй забеспокоится.

«Что за неуважительный тон, эве-Медделин? — снова холодно спросил Ричард. — Говори, что ты узнал? И поторопись, у меня мало времени.»

Дилан замер. Сказать о том, что Границу держит аве-Сент? Сразу последует вывод, что его надо убить, тогда Граница спадет и начнется война.

Кажется, молчал юноша слишком долго, потому что послышался усталый вдох, а за ним — короткий вопрос:

«Опять напомнить про Мирабеллу?»

Дилан раздраженно нахмурился.

«Нет, — неожиданно ровным голосом ответил он. — Нет, ничего не узнал.»

Ричард выразился как обычно сухо и буднично:

«Ясно.»

Он явно остался разочарован и недоволен, однако Дилана это волновало меньше всего. Боль в голове наконец отпустила, и юноша расслабленно опустился на лавочку, стоявшую тут, рядом.