Сердеум

Валери о чем-то увлеченно рассказывала, но не о том, что хотел услышать Дилан, поэтому юноша изобразил на лице извиняющуюся улыбку и попросил:

— Расскажи мне о Сент-Терре, пожалуйста.

— О, это просто, — с готовностью отозвалась та и быстро переключилась на эту тему, поэтому Дилан начал жадно слушать. Однако все, о чем она говорила, было без того ему известно, и юноша вынырнул из мыслей только когда она произнесла слово «слабости».

— Что за слабости? — переспросил он.

— Слабости сердец, — пожала плечами Валери, будто это было самой обыденной темой.

— Сердце любого энсерда устанавливает одно правило, запрет, табу — называй как хочешь, — а если человек нарушает его, оно не прощает и исчезает. Все просто. Так появляются синсерды, люди без сердца.

— А на что могут быть запреты?

— На убийство. Или ложь. Или алкоголизм, сарказм, жестокость, измену там. Ну по типу такого. Они отличаются по сложности.

— В каком смысле?

Девушка пропустила мимо велосипедиста и только потом объяснила:

— Например запрет убийства простой — за это можно вообще не переживать, ты же не убиваешь каждый день.

Измена или жестокость уже сложнее, но, слушай, большинство из нас далеко не такие, поэтому… — Валери широко улыбнулась и пожала плечами. — Самые сложные — ложь, ругательство, осуждение за спиной, и то, что мы можем случайно или неслучайно сделать каждый день.

— А вы знаете свои запреты? И запреты других людей? — спросил Дилан. Тема его заинтересовала. Про запреты он не знал, как и все остальные в Медделин-Терре. Они просто принимали то, что на Первой Терре есть синсерды, люди без энергии сердца, и все.

Большего они не знали, да и не особо жаждали.

— Конечно мы знаем свои. Сами и стараемся не нарушать. — фыркнула Валери, сунула стопку бумаг в руки Дилану и нагнулась, чтобы потуже завязать шнурки высоких ботинок. — Но у других не знаем. Запреты не рассказывают обычно. А если рассказывают… можешь назвать это высшим знаком доверия.

— Потому что запрет могут использовать против вас самих. Понял.

— Ага. — Валери поднялась, забрала у Дилана бумаги и пошла дальше.

— Кстати, ты говорил, что знаешь много о Медделин-Терре. Расскажи о ней.

Юноша резко остановился и удивился собственным мыслям. Раньше он и представить себе не мог, что будет скучать по той холодной, бесконечно четкой и не терпящей беспорядка Медделин-Терре. Теперь Реллебран казался ему таким далеким, что Дилан захотел оказаться там, пройтись по тихим улицам и вдохнуть чистый воздух без примесей других запахов.