Сердеум

— Скажите, — попросил он тихо, боясь, что если скажет громко, услышит в дрогнувшем голосе надежду и отчаяние. — У Сент-Терры есть шанс?

Габриэль двумя руками оперся на трость и внимательно взглянул на юношу.

— Я видел многое, но, чтобы Меддделин-Терриец так переживал за нас — никогда. — он приподнял подбородок и стукнул тростью о пол. — Что же случилось? Тебя воспитывал не твой отец?

— Мать. Она учила меня ненавидеть войну. Я — новое поколение, и я готов сделать все, что в моих силах, чтобы остановить войну.

— Признак настоящего короля. — проговорил Габриэль то ли с уважением, то ли без эмоций. — Твой отец не так дальновиден. — не получив ответа, он продолжил. — Ричард торопится, верно?

— Верно, — понял его Дилан. — Понимает, что до моего восемнадцатилетия не так много и боится, что ничего не успеет.

— Хочет продолжить дело предков.

— Он фанатик. — выбрал самое подходящее слово Дилан. — Сколько я помню, Ричард ненавидел вас и грезил мечтой завоевания Сент-Терры.

— А ты? — в кончиках губ Габриэля вновь зародилась усмешка.

— Я уже сказал, я не хочу гибели вашей страны, — слегка раздраженно повторил юноша. — Разве этим все не сказано?

Аве-Сент промолчал. Взгляд серо-голубых, полуприкрытых тяжелыми веками глаз скользил по юноше и будто заглядывал куда-то внутрь, в самую середину разума.

— Почему он не проведет Отключение? — спросил он вдруг.

— Не знаю. Точно его что-то или кто-то останавливает, но я не могу представить, что или кто это может быть.

Несколько секунд прошли в тягостном молчании. Габриэль внимательно вглядывался в лицо юноши, а тот загипнотизировано смотрел на золотой свет, выбивающийся из-под одежды. Свет завораживал, обволакивал, тянул к себе.

«Интересно, какого это — иметь сердце?» — подумалось Дилану.

— А где эве-Сент Катрин? — спросил он.

— В нужном месте.

— Она синсерд. Это значит, что ее не будет на войне?

— Скажу так, я просчитал все варианты развития будущего. Она в надежных руках и, если война неизбежна — эти люди знают, что делать. И она узнает.

Дилан промолчал.