Сердеум

В этот раз на ней было серое кружевное платье, которое длинным шлейфом тянулось за ней по полу, а светлые волосы забраны в незамысловатую прическу.

— Дилан, — мягко произнесла она, проходя в комнату, и ее мелодичный голос разогнал все беспокойные мысли в юноше. — Я все думала о твоих словах и, — тут она посмотрела прямо в зеленые глаза сына. — Ты не виноват в скорой гибели Сент-Терры. Вернее, частично.

— Почему? — Дилан спросил машинально. Он сам не верил в ее слова и был глубоко уверен, что виноват в смерти сотен людей.

Он был эгоистом и с горечью признавал это.

— Ричард все мне рассказал. — Мирабелла сделала к нему шаг, и складки серого платья с тихим шорохом протянулись за ней по мраморному полу. — Он давил на тебя мной. — она внимательно вгляделась в лицо сына, которое в свою очередь превратилось в каменную маску. — Ты виновен отчасти, но я понимаю, почему ты так сделал. Я была слишком груба с тобой.

Дилан шумно вздохнул, отвернулся и запустил руку в золотые волосы.

— Не пытайся меня успокоить, — наконец произнес он глухо.

— Я понимал. Я все понимал. И все равно был эгоистом, который своими руками уничтожил целую страну.

— Помнится, когда я еще была не Отключенной, я знала, что Медделин-Терровцы мало что чувствуют. — продолжила Мирабелла, осторожно касаясь тонкими пальцами древка лука, висящего на мраморной стене. — Что-то изменилось, верно?

Дилан молчал. Он не хотел войны с самого начала, но лишь из-за нежелания убивать. Но, узнав Сент-Терру и ее жителей лучше, осознал, что за этим скрывается нечто большее.

Медделин-Терровцы нечасто признавались, но он готов был признаться, что… был влюблен. Те улочки, те уютные домики и сам город, пусть шумный, пусть слишком громкий для него, — отпечатался в его разуме чем-то большим, нежели обычный город, который скоро должен был подвергнуться уничтожению.

— Что тебя там привлекало? — правильно расценила его молчание Мирабелла. Она не видела его лица, но так хорошо улавливала его настроение и даже мысли, что юноша мог только удивляться.

— Там не как здесь. — заговорил он, уперевшись рукой в стену и склонив голову. Ему хотелось рассказать, поделиться с мамой своими мыслями, наконец ощутить то, чего не получил в свое время. Заботу. Внимание. Искренний интерес. — Здесь все такое холодное, голубое, тихое. — обернулся он к ней и с облегчением увидел легкую полуулыбку на спокойном лице. — А там все красное, там везде тема сердец и чувств! Там шумно, но, знаешь, это создает свою особенную атмосферу.