Монстр

Разломанные, разбитые, иссечённые множеством глубоких царапин останки сородичей могильщика. Тут их было по меньшей мере штук сорок.

– Их всех смогли убить шиповики? – спросил я.

– Да, – ответил жук. – Родичи пытались дать отпор, но все погибли, а всех младших, кроме меня, шиповики увели к себе в логово.

– Но зачем им могильщики?

– Еда, рабы, ловушки для двуногих, – ответил он.

– А сколько их было?

– Пятнадцать, но у большинства были тридцатые уровни и сильно развиты атакующие возможности.

– Вот только мне всё же непонятно, зачем всех убивать, – я походил из стороны в сторону, вглядываясь в осколки панцирей могильщиков.

 

С одной стороны сперва меня раздражал этот жук, но старика Кхха, как и его родных, убили эти шиповики, и мне хотелось с ними поквитаться, поэтому раздражение стало незаметно исчезать. 

Получается, та троица обладала самыми высокими уровнями, и среди них есть ещё кто-то более сильный, кто и командует всеми шиповиками. Вот интересно, а откуда я это взял? 

Хотя какая разница, их всё равно пока не победить.

Пятнадцать тридцатиуровневых побывало тут, троица, можно сказать шестидесятых, около Кхха, следовательно, может быть ещё целый ряд групп, которые бродят по пещере и самый главный в логове, где должны располагаться самые сильные для охраны. 

Хм… но других групп я не встречал, впрочем, это не означает, что их нет. Так-с, а как тогда тот шиповик оказался под завалом и как давно? Может среди шиповиков всё тоже не так однозначно, как я изначально предполагал.

 

Тут ясно одно, сам я их не осилю пока что, а будь я хоть шестидесятым, то та троица всё равно меня раскатает по всей пещере ровным слоем, а остальные помогут им в этом деле. 

Но если ты не можешь сделать что-то сам, то нужно найти того, кто сможет. И так, какие есть варианты? Первое, что пришло в голову, были многоножки. Вторая многоножка, скорее всего, имеет аналогичный уровень, следовательно, две стотридцатиуровневых бестии раскатают всех шиповиков ровным слоем. 

Вторая мысль – столкнуть шиповиков с потрошителями.

Думаю, последние их раскатают ради добычи. И третья – устроить ловушек и поубивать всех самому. Вот чёрт! До меня дошла одна неприятная истина.

– А сколько раз убивали твоих родных? – спросил я у могильщика, который странно смотрел на меня.

– Мне показалось, что ты превращаешься в камень. Застыл и не двигаешься, – сперва сказал он, прежде чем ответить. – Больше двадцати раз, некоторых тридцать.

– Понятно, – вздохнул я.