Виски с дымком и ангел

Мне запомнилось только что-то белое фарфоровое и благословенное под носом, которым Иль буквально ткнул меня в унитаз. А потом ещё какое-то время меня не существовало в этом мире, потому что того же несчастного меня нещадно рвало. Потом рядом откуда-то — скорее всего, с подачи человеколюбивого Ангела — появился Дым, и рвало нас уже вместе. В какой-то момент, когда нам показалось, что страсти в и между нами закончились, мы переглянулись, вспомнили про то, что зелья от похмелья у нас нет и в помине, и единодушно склонились обратно.

В общем, потом мы каким-то чудом доползли обратно, в большую комнату Ангела и Дыма, легли на пол и начали безмолвно мечтать о смерти. В беспросветной тишине. Именно из-за этой тишины мы втроём и подскочили, когда затрезвонил наш дверной колокольчик.

— Опросник, — махнул рукой Дым. — Можно забить.

Но дрянной опросник забивать на нас не собирался и продолжал трезвонить даже спустя пять минут. В конце концов это начало действовать на нервы даже Ангелу, и он психанул:

— Буря, открой, они не отвяжутся!

Я от такого расклада прибалдел и возмутился.

— Да почему я? Думаешь, мне лучше, чем тебе? Вон Дым может доползти, он... Выносливый.

Дым, явно представивший себе перспективу принимать вертикальное положение, куда-то плестись и делать адекватный вид, медленно поднял руку и уронил её мне на лицо. Съездил по лбу, то есть. Я ощерился.

— У тебя... Хрупкая компекция, — проскрипел он в своё оправдание.

Или в попытку отмазаться.

— Комплекция, — задолбано поправил Ангел.

Ему вообще с нами приходилось нелегко, особенно раньше. Сейчас-то мы все у него вышколенные.

— Комплекция, — закатил глаза Дым. — Буре-то что. В общем, Виски, — беззаботно ляпнул он, игнорируя мой тихий и угрожающий рык. — Ты мелкий, на тебя и похмелье не так влияет. Общий... объём меньше. — И после всей этой чуши скомкано закончил: — Вали открывать. Мы с Илем не пойдём.

Я, ещё не в силах поверить в такое предательство, повернул голову налево, где возмездие распластало по полу Вита, потом — наверх, где на мягкой удобной лежалке возлежал Ангел, убедился, что никто из этой сволочи и пальцем шевелить не собирается, провозгласил себя такой же ленивой сволочью, решил стоять до последнего и.

Входная дверь, когда я зло пихнул её вперёд, открылась со страшным скрежетом. Тип за ней откровенно поморщился. Я оскалился.