Аргилай. Возвращение домой.

Возле одной из них Аргилай притормозил и, чтобы лучше рассмотреть, поднял свечной фонарь. С портрета на юношу смотрела красивая блондинка с кудряшками медового цвета. Девушка была изображена на фоне белоснежной беседки с золочеными каменными колоннами, а позади виднелся черный пруд и небольшой каменной мост с резными перилами из позеленевшего, от времени, мрамора. Художник мастерски нарисовал мелкие черты лица на портрете. Искра улыбалась уголком пухлых губ и насмешливо смотрела на Лаи яркими, зелеными глазами.

- Тот самый портрет.

- Какая она красивая. – с восторгом выдохнул Аргилай.

- Да. – с горечью в голосе ответила арт-три и тут же вздрогнула от резкого крика, раздавшегося в глубине гостиной.

- Нет! Прочь! Уйди! – послышался из темноты голос с нотками ужаса и безумия.

- Пьер это ты? – с беспокойством спросила Трицитиана и сделала пару шагов в ту сторону, откуда раздались крики. Костыль наемницы мерно постукивал по деревянному паркету.

- Что? Кто это? – ответили из глубины гостиной. – Кто тут?

- Лаи, зажги свечи. – попросила арт-три.

Юноша кивнул и, достав свечу из своего фонаря, принялся зажигать большие восковые свечи, стоящие на тяжелом золоченом подсвечнике. Золотое покрытие местами потрескалось и кроме того было чем-то испачкано.

- Не надо! Не надо свечи! – заверещал голос и из темноты, а затем появился его обладатель – Пьер Мольберт. Лицо художника было бледным, как мел, а глаза глубоко запали и светились огнем безумия.

Аргилай замер в нерешительности, не зная продолжить свое занятие или нет. Но это было уже не важно. Света от зажжённых свечей хватило чтобы выхватить, из темноты комнаты, большие бурые пятна на полу и брызги на стенах. Трицитиана медленно провела ладонью по одному из этих пятен и резко сжала пальцы в кулак. Ее худший кошмар, ее опасения и предчувствия, которые она гнала прочь, как мерзких насекомых, жужжащих над ухом – все это сейчас обретало плоть и становилось явью.

- Я не хотел… - застонал художник, видя, как потемнело лицо арт-три. – Не хотел. Правда не хотел! Я не знаю, как это получилось… Подсвечник сам оказался у меня в руках.

Аргилай внимательнее посмотрел на тяжелый подсвечник, свечи на котором только, что зажигал. Пятна, принятые юношей за грязь, сейчас предстали для него в совсем ином свете. Трицитиана ничего не ответила Пьеру, но глаза женщины сильно расширились, а дыхание участилось.