Месть амазонки

– Отец многое заработал на тебе, но ещё больше он был должен. После землетрясения, когда мы, наконец, разобрались с ущербом и потерями, выяснилось, что из всего того богатства, к которому мы с моей матерью привыкли, остались жалкие крохи. Почти всё имущество власти забрали за долги. В счёт налогов за следующие три года. Им нужно было отстраивать город заново.

Бежал не только ты. Бежали почти все гладиаторы. Школа была почти пуста. Остались только мастера, и охрана. Мы попытались продать школу, но она оказалась никому не нужна.

Оставив школу и дом на мать и младшего брата, я отправилась в дорогу. Мастер подробно описал тебя. Человека такого роста и с таким количеством шрамов найти не сложно. Ты постоянно опережал меня. Но я всегда находила твои следы. Даже на севере, где однажды погиб целый клан, поклонявшийся медведю.

-Не скажу, что это был умный поступок, - пожал плечами Тигр. – Неужели ты и вправду решила, что я покорно вернусь обратно в клетку ? Подставлю шею под ошейник ? В таком случае, ты ещё глупее, чем я сначала подумал. –

-Я обращусь к властям, и тебя заставят вернуться, заковав в кандалы и надев ошейник, - сверкнула глазами девушка.

-Зря ты это сказала, - мрачно ответила Лин. – Теперь, ты точно умрёшь.

-Вы не посмеете меня убить. Я всё ещё твоя хозяйка, - возмущённо воскликнула Сун.

-Ты действительно дура, - покачал головой воин. – У тигра не бывает хозяев. Я никогда не стану больше рабом. –

-Я заставлю тебя снова выйти на арену, - упрямо ответила Сун.

Медленно поднявшись на ноги, Лин не спеша, подошла к лежащей на полу девушке, и присев над ней, тихо сказала:

-Слушай меня внимательно, тупая сучка. Это мой мужчина. Только мой. И никакая тварь не сможет отобрать его у меня. А ты, никогда не будешь его хозяйкой.

-Почему ?- удивлённо спросила Сун.

-Потому, что ты теперь просто падаль, - спокойно ответила Лин, вонзая кинжал в грудь пленницы.

Дёрнувшись, Сун захрипела, не верящим взглядом глядя в глаза своей убийце. Дождавшись, когда конвульсии пленницы стихнут, Лин выдернула кинжал и, отерев его об одежду убитой, не спеша, убрала в ножны. Выпрямившись, она вскинула голову, и с мрачной усмешкой посмотрела воину в глаза.