Временщик

Руки сами потянулись к нему, чуть скользя по короткой шерсти, но все же ухватились. И меня рвануло вперед, увлекая за ментатом. Приземлился я на спину Лиция, мгновенно сориентировавшись. Цепко обхватил его руками, придавил своим весом и стал вести светскую беседу:

— Больной, что ли? Я тебя вытащил оттуда!

— Ты следил... Искал. Хочешь м-м-м-меня убить или, еще хуже… п-п-продать…

— Ага, поэтому из дыры этой вытащил. Чтобы свежевать удобнее было.

— Ты знаешь, что я мент-т-тат.

— Вот ты кошак недоделанный. Я лишь увидел, что ты ментат.

Если все это время Лиций пытался вырваться из моих гетеросексуальных объятий, то теперь затих.

— Проницательность у меня. Я вижу информацию обо всех.

— П-п-проницательность, — в голосе моего нового знакомого слышалось нечто вроде раскаяния, — п-п-прости, я… я…

— Отпущу тебя, но только при двух условиях… Первое: ты не кинешься на меня, как дембель на полуодетую девицу.

— Ч-т-т-то?

— Не будешь пытаться меня убить. И второе: расскажешь мне все.

— Чт-т-то именно?

— Почему хотел меня убить. Ну что, мы договорились?

— Д-д-договорились.

Отпустил я его не сразу. Сначала чуть ослабил хватку. Но Лиций вроде одумался. Хотя я все же отскочил в сторону и схватился за нож. Вряд ли успею как-то серьезно навредить, лишь поцарапаю, однако врагу сдавать гордый «Варяг» точно не буду.

— Успокоился?

— Ты п-п-правда не знаешь, кто такой м-м-ментат?

— Бывший сотрудник органов? Да чего ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию? Не знаю.

— Тогда п-п-пообещай, что и ты никому не с-с-скажешь об услышанном.

— Честное благородное, — поднял я ладонь.

Лиций внезапно сел и устало закрыл свое кошачье лицо руками. Его плечи задрожали, как при плаче. Я даже испугался. Меня женские слезы в ступор вводили, чего уж о мужских говорить. Но Лиций поднял голову и спокойно принялся рассказывать:

— Я р-р-родился в Уллуме, мире Зверолюдей. В-в-вернее, он стал со временем миром Зверолюдей. После Тридцатилетней войны, которую мы проиграли, в Уллум начали свозить таких, как я.

— Подожди. Если у вас знают о других мирах…

— Мы знаем об Игроках, Богах, ликах и мирах: Темных, Светлых, Мглистых, с черными переходами. Обо всем. Но все же люди считают нас ниже себя. Пренебрежительно называют грязными кошками, рептилиями, рыбехами,  — он вздохнул и махнул рукой.

— Лиций, извини, что обращаю на это внимание, но ты перестал заикаться.