Временщик

— Сереженька, ты похудел, что ли? Цвет лица какой-то нездоровый.

«Ну, конечно, я же корл», — чуть не вырвалось у меня. Я оглядел прихожую. Судя по обуви, сёстры в сборе. Дашка понятно — ей всего семнадцать, она еще живет с родителями. Но здесь уже оказалась вечно занятая Лилька. Даже неудобно. А это что за замызганные кирзачи? Я вопрошающе посмотрел на маму.

— Дядя Дима с экспедиции приехал.

Вот эту новость я воспринял с гораздо бо́льшим энтузиазмом. Среди нудных друзей отца дядя Дима был единственным светлым пятном, которое я запомнил с детства.

В зал я вошел с радостной улыбкой и тут же застыл. Потому что дядя Дима оказался не то что редким человеком — он был корлом. Впрочем, как и отец. А я-то думал: как два настолько разных существа смогли подружиться? Все очень просто. Расовое притяжение, если можно так выразиться.

— Чего ты застыл как статуя? — спросил голосом отца пожилой беловолосый корл со знакомыми глазами.

— На горе стоит стату́я, у статуи нету… — протянул дядя Дима. — Здорово, Серега!

Я отвис и пожал руку, мельком оглядывая собравшихся. Странно, но вот на моих сестер корловость не сильно распространилась. Нет, конечно, они изменились — посветлели волосы и кожа, но не более. Черты лица остались прежними. Мама вообще такая же, как и была.

— Сережа, присаживайся, — сказала она, и я плюхнулся за стол.

— О, крутой пуловер, — заметила Лилька. — Не думала, что ты следишь за модой.

— Ага, в секонде брал? — ловко поддержала тему тролль нашей семьи, а по совместительству младшенькая.

Я опустил голову в тарелку, чтобы скрыть улыбку. Она даже не представляет, насколько права.

— Дядя Дима, вы давно приехали? — решил я поменять тему разговора.

— Сегодня. С корабля на бал. Видишь, как повезло. Хоть поем по-человечьи.

— Это хорошо, что вы заехали, — сказала Дашка.

Она довершила свой спич «выстрелом» из пальца себе в голову. И что интересно, отец не отреагировал. Правильно, наверное, говорят о повышенной любви к младшеньким. Ляпни я нечто подобное —  замечанием бы не отделался. Исключительно строгим выговором с занесением в мое и без того пухлое дело. А так отец сделал вид, что даже не заметил.