Кальдур Живой Доспех IV

— Вот и не стыдно тебе… ты же сама ближе всех видишь, что они с нашими парнями делают… а ты их лечишь?

— Не могу я иначе, пусти…

— А то я тебя задерживал… — охранник встрепенулся и убрал копьё в сторону. — Эх… жалко тебя. Не место такой чистой душе среди этой грязи всей. Смотри, чтоб тебя в клетку не затащили и кричи если чего. И побыстрее там.

— Я буду осторожной, — Анижа поблагодарила его поклоном и прошла сквозь оцепление.

Они бы её всё равно не тронули. Может быть, в первый или второй день, когда они были ещё дикие и готовые на любые зверства.

Но не после недель своего заточения, когда она почти каждую ночь приходит и делает так, чтобы хотя бы некоторые из них не умерли от своих ран. Может, они и фанатики, но не безумные и не глупые, как про них говорят.

— Ну? — строго спросила она. — Без потерь?

Тот, что знал язык и был командиром, молча указал на дно дальней клетки. У дальней решётки лежало тело, прикрытое чёрным плащом, другие два обитателя клетки старались рассесться от него подальше.

Там где плащ скрывал лицо, было сплошное красное пятно.

— Новый что ли? — Анижа попыталась рассмотреть с расстояния. — Что-то я не помню, чтобы кто-то из вас был с пробитой головой. Так новый или нет? Сами его что ли? Или стража? Из-за жратвы подрались опять? Ну?

Темник покачал головой, не желая отвечать на вопрос. Анижа закатила глаза.

— Ну и чёрт с вами. Показываете, чего там у вас.

Послышалась несколько тихих гортанных команд, раненные темники начали вставать, распрямляться насколько позволял низкий потолок клетки и подходить к решёткам, чтобы она их осмотрела.

Те кто ходить и стоять не мог, подползали к решётками сами или с помощью товарищей.

Она уже без особого интереса рассматривала их бледную кожу, и чёрные сетки сосудов. Её взгляд останавливался только на старых ранах, тех которые были получены задолго до боёв в этих лесах. Их лечили целители, и то как они это делали, навсегда осталось на бледной коже, и Анижа могла читать эти знаки как целые истории исцеления.

Способами, которые она не всегда понимала, но очень хотела понять.

Со стражей темники вели себя гордо, почти всегда отворачивались и молчали. Но не с ней. К ней они тянулись, как к лучику солнца, а ей было стыдно, что это чувство ей нравиться.

Все хотят жить. Все имеют свои недостатки. И дар Госпожи должен быть разделён между всеми. Триста пятнадцать на чаше весов.

***

— Ну что там? — простонала Анижа, пытаясь разлепить глаза.