Лепила

После краткого отдыха мы начали разбираться, как же нам эту самую кору заготовить. Тут на помощь пришли двое бойцов, занимавшихся раньше плетением корзин, их поставили руководить операцией. Мы решили просто резать прутья, а кору с них снимать уже в лагере. Голые прутья тоже в дело пойдут, на строительство дополнительных укреплений. Габионы* здесь вовсю используются.

Набрав здоровенные вязанки прутьев и нагрузив их на вьючных лошадей, часа в три пополудни мы двинулись обратно к лагерю, сразу выйдя на дорогу. По мере приближения к холмам мне становилось как-то не по себе, нарастала неясная тревога.

Очень похоже на то, что чувствовал перед тем, как мы попали в орочью засаду в прошлый раз. Немного опасаясь выглядеть трусом, на очередном сеансе связи я сообщил о своих ощущениях, получив приказ встать в фарлонге перед проходом через холмы и ждать, что мы и сделали.

***

*) Габион – это быстровозводимое укрепление. Представляет собой короб из металлической сетки, который заполняют землей и камнями. Здесь делают то же самое, только вместо металлического короба используется плетеная из ивы прямоугольная корзина.

***

Ждать пришлось около часа. Чтобы как-то занять солдат, я попросил лейтенанта Хуфа, чтобы они сделали из заготовленных ивовых прутьев что-то вроде щитов, чтобы прикрыть себя и лошадей от осколков и стрел. Стрела такой щит, разумеется, пробьет, только уже неприцельно, седока-то сквозь него не разглядеть. К приходу подкрепления щиты были готовы. Подкрепление в виде целого взвод Далера ничего подозрительного не обнаружило, только в прошлый раз мы тоже засаду не смогли вскрыть.

Мы двинулись по проходу обратно, пешие бойцы шли с обеих сторон по гребням холмов, никто ничего подозрительного не видел, но беспокойство продолжало нарастать. Я пытался сравнивать наблюдаемый сейчас рельеф с тем, что видел с утра, только от абсолютной памяти тут было мало толку, и смотрел я тогда с другой стороны, и солнце светило под другим углом. Все время казалось, что вот этот камень стоял на другом месте или вон тот куст подвинулся, но вскоре выяснялось, что это просто игра теней.

Ничего не добившись, кроме головной боли, я прекратил это безнадежное занятие, пытаясь вместо этого обнаружить хоть какую-то неправильность магическим зрением. За очередным изгибом дороги эта самая неправильность бросилась в глаза, моя рука поднялась, останавливая нашу колонну. С минуту я приглядывался к пологому склону холма, где глаз зацепился за что-то, потом понял, в чем дело.