Виашерон 4. Возвращение Безмолвного, Том I

Научи меня! — с пылом произнесла она.

***

С криком матрос накинул петлю на кнехты, вбитые в пирс. Это слово, как и множество другой абсолютно ненужной морской терминологии, орчанка выучила против её воли за время путешествия.

Вот почему бы просто не сказать крепёж? Зачем придумывать специальные слова?

Фурии удалось договориться с капитаном, чтобы ей выделили немного места на носу судна для тренировок. Когда она всё-таки продырявила стену в одном месте обсидиановым копьём, едва не прибив престарелого кока, что проживал в соседней каюте, орчанка поняла, что нужно что-то менять.

Под заинтересованными и равнодушными взглядами матросов она крутила фигуры, отрабатывала стойки, выпады и рубящие удары. Ансельм оказался хорошим учителем. Терпеливым и спокойным, как удав. Без лишних эмоций он объяснял ей технику обращения с новым оружием.

В жару и вечернюю прохладу, при солнце и дожде Фурия крутилась на носу корабля, атакуя и отражая удары воображаемых целей. Она представляла себе Нарастена и Клацклаца, Скирта и Тууну.

Это придавало ей сил. И вскоре подобные тренировки принесли свои плоды.

Ваше владение копьями повысилось до 31 (+1)

Одновременно с игровым уведомлением судно стукнулось о причал и застыло на месте.

— Приплыли, зелёная. И так уже всех альбатросов распугала, — косолапой походкой подвалил капитан корабля.

— А также пиратов, призраков и другие возможные угрозы, — хмыкнула она.

— Тьфу, Близнецы тебя задери. Скажешь тоже. Последние два года тихо-спокойно ходили. Пиратов даже издали не видели.

Ворча и попеременно плюя себе под ноги, он удалился.

Близнецами, как она узнала, оказались Камарра и Аррамак, боги-покровители вероятностей и азартных игр. Моряки истово верили в удачу и плохие знамения, поэтому частенько поминали их в разговоре.

Фурия ничего не ответила, лишь утёрла пот с лица и ступила на сходни. Хорошо иметь игровой инвентарь — всё своё ношу с собой. Поначалу она морщила нос от игровых условностей, но постепенно распознала их удобство.

Гейлкросс оказался именно тем образцовым населённым пунктом, каким его автоматически рисовало воображение при словах «портовый городок».

Малоэтажные домишки, не очень чистая поверхность воды, куда сливали отходы из всех береговых зданий, множество торговых палаток и зазывал на набережной. С балкона второго этажа, окна которого горели пронзительно красным светом, дамы с пониженной социальной ответственностью смотрели на пешеходов внизу, и с особым интересом — на мореходов.