Виашерон 4. Возвращение Безмолвного, Том I

Нужно готовиться к уничтожению одного непослушного Дома.

— Я бы не спешил сбегать на твоём месте. Умрёшь усталым.

— И кто же остановит меня?

— Я, — ответил без капли сомнений в голосе.

— Ты и чья армия? — хмыкнул перевёртыш.

— Никакой армии. Всего лишь пара друзей, — улыбнулся я, отсчитывая последние секунды.

В этот миг эффект невидимости спал с близнецов.

— Уф, я уже устал ныкаться, — покрутил шеей Деймос. — Всё время хотелось что-нибудь сказать, когда ты тут шоу устроил.

— А я, наоборот, насладился этими минутами тишины, когда ни один болван не нёс без остановки околесицу, — улыбнулся Фобос.

Мы, конечно, тайминг так тонко не рассчитывали, но вышло замечательно.

Ничего не ответив, активировал Свиток иллюзорной тюрьмы. Восемьсот пятьдесят золотых лёгким движением руки превратились в труху. Стены зала, пол и потолок на несколько секунд покрылись оранжевым кружевом призрачных прутьев и пропали.

На вас повесили дебафф Иллюзорная тюрьма (10 минут).

Иллюзорная тюрьма

Магические печати делают невозможным использование свитков телепортации, портала и возврата в текущей области.

Этот свиток я приобрёл, чтобы не дать Ашенри сбежать. Кто мог предсказать, что вначале он призовёт к себе ораву помощников. Знал бы, врубил бы в самом начале разговора. Все мы крепки задним умом.

— Ну что ж, — пожал плечами Теспиан. — Значит, я лично наслажусь вашей смертью.

В эту же секунду снаряд кобальтовой энергии влетел в доппеля, заливая зал ярчайшей вспышкой.

Когда я проморгался от кратковременного ослепления, жертва заклинания стояла на своём месте, как ни в чём не бывало.

На месте бесполой каланчи теперь находился молодой асимар с кожей цвета расплавленного олова. Белые крылья за спиной. Длинные рыжие волосы распущенны, как огненная река. Малахитовая мантия с брюками. Вся одежда украшена огненной вязью.

Танкае, про которую все забыли, тяжело дышала, выжатая досуха. Изящные очки перекосились.

— Почему ты никак не сдохнешь, тварь?! — ярчайшая ненависть клокотала в её словах.

— Один из самых моих любимых образов, — совсем иным голосом заметил Теспиан, напрочь игнорируя Танкае.

Пропало сопрано, ему на место пришёл задорный тенор.

— Почему любимый? — он щёлкнул пальцами. — Поэтому.

Фигуру мажордома объяло пламя. Настолько горячее, что волна жара дошла даже до меня.