Виашерон 4. Возвращение Безмолвного, Том I

Эта злобная девка не смогла выполнить и простейшую задачу. Нельзя работать с дилетантами, сколько раз говорил мне учитель.

Да, ниточка-то началась именно с Джеззары, спасибо её тупости и хитрожопости. Не желай она узнать, чем тебе так насолил орк, мы, возможно, не стояли бы здесь.

— Уничтожение кристалла маны собственным солдатом дома Эвер’харн — такое махровое предательство. Атака наёмных убийц на Фурию. Выпуск древнего монстра на волю. Какой-то ритуал, что не успел провести Сорн, — продолжил я. — От всего этого веет какой-то театральщиной.

— Уж кто бы говорил про театральщину, детектив Пуаро, — тихо буркнула орчанка.

— О да, моё постыдное увлечение, — расплылся в улыбке подросток.

— В-третьих, у тебя нет собственных бойцов, ведь ты не стоишь ещё во главе Дома. Отсюда необходимость полагаться вначале на Джеззару в убийстве Грокха. Потом на наёмников Дома Улаэль. И этого придурочного Сорна. Отлучиться наследник Дома надолго никак не мог.

— Не мог, — кивнул дроу.

— И, в-четвёртых, финальным гвоздём оказалось выбранное самоназвание. Теспиан, — посмаковал я это слово. — Каждый раз, когда при мне звучало это слово, в мозгу начинало свербеть. И я никак не мог понять почему. А когда Чезедра услышала твоё имя, она лишь фыркнула и назвала его идиотским. Потому что это не имя, не так ли, Теспиан. Это и профессия, и псевдоним. Вчера ночью я вспомнил, где уже слышал это слово. Так называют театральных актеров в честь Те́списа[2], первого из них.

По крайней мере так было в моём мире.

Зачастую так интуиция и работает. Ты мельком замечаешь какие-то факты, которые осознанно не можешь соединить в одну логическую цепочку, но мозг уже давно за тебя всё сопоставил. Он подсветил их тем самым зудом в голове, а когда и это не помогает, подсознание лишь тяжело вздыхает и выдаёт готовое решение, пока ты спишь.

Я крутанул ладонью в воздухе, подводя итоги.

— По одиночке — это второстепенные разрозненные улики, но сложи их все вместе.

Аплодисменты.

Мой собеседник хлопал вальяжно и громко, покачивая головой.

— В самое яблочко, Те́спис айн Афри́ос — сей славный кентавр с полей и холмов Гиппо́рии сделал необычайно много для развития сего великого искусства. Скажи-ка мне, а что насчёт тугодума Грокха? Зачем я лишил его жизни?

— Я не знаю, — мне нелегко далось это признание. — Одна из двух деталей, которую мне не удалось разгадать.

— Всё просто, Гвинден.