Изнанка. Том 1.

В ярко красном платье; на голове белый парик, по крайней мере, мне так показалось; сильно пахнущие духи, что вкупе с моим новым обонянием резало мне ноздри; и очень неприятное лицо. Хотя это уже моё субъективное: все они тут у меня вызывали отвращение. Передал ей кинжал, шепнул что-то на ухо и кивнул в мою сторону. Ее глаза забегали от него ко мне. Дыхание участилось. Но это был не страх, а азартное возбуждение. Казалось, она как ребенок, которому взрослый разрешил делать то, что раньше запрещалось.

-Если выкинешь хоть что-то – ты умрешь, - сообщил мне Радогир.

И для убедительности он ментально чуть надавил на щуп у моего сердца, и мне на время стало нехорошо.

Она, едва удерживая ровно кинжал (руки ее тряслись), подошла ко мне. Она смотрела на меня не как на живого человека, а как на игрушку, с которой забавляются. Несколько секунд ее глаза бегали по мне, как бы примеряясь и определяя, как лучше сделать. А затем кинжал прошелся по мне от левой ключицы вниз до самого живота. Удар получился очень корявым и слабым, но больно все равно было.

Выступила кровь; она заорала от восторга.

Второй ее удар уже был более уверенным и сильным, рассекая мне кожу на правой части туловища. Мне хотелось заорать от боли, но я сжал скулы и не дал им возможности насладиться моими страданиями.

-Становитесь в очередь. Всем достанется по порции, - в это время кричал толпе Радогир. – Внимание! Только режущие удары. Никаких колющих ударов: не проткните его. Прошу, прошу, да, да…подходите.

Она сменилась. Теперь подошел какой-то толстосум.

Облизал свои жирные губы и, не менее, жирными и пухлыми руками схватился за рукоять и медленно, смакуя каждый момент, порезал меня вдоль всего корпуса.

Так они подходили по очереди и удовлетворяли свои животные инстинкты. Я же, в это время, старался запомнить каждого из них до мельчайших подробностей: родинка на правой скуле; у этого чуть кривой нос; эта белобрысая; другая рыжая; а этот смеется как гиена. Я их всех запоминал, потому что потом я к ним приду.

Пришла очередь очередного юноши, которых здесь было не то, чтобы много, но, тем не менее, они имелись.

Вытянутый нос, узкие плечи, длинная шея, белоснежные зубы и мерзкая улыбка, и, самое бросающееся – ничего не выражающие, бесстрастные глаза. Краем глаза я заметил, как все вокруг наблюдают за ним особенно внимательно.

Он подошел. Примерил в руке кинжал, несколько раз подбрасывая, и резким движением всадил его мне прямо в живот.

Кто-то в этот момент охнул. Многие подпрыгнули на месте.